Волчья ягода

Что теперь будет? Чего ждать?

А может и казнят?

Нет, они не должны...

Или могут?

Я не представляла.

Мы почти не контактировали с Волками, незачем. Они не стремились к нам, мы боялись их. Всем известно, что Волчий род не отличается мягкосердечием. У них свой Порядок, у нас — свой.

— Дарун, люди ведь нарушали границу, не первая же я. Что с ними было? — я нарушила молчание, когда мы уже подходили к лесу.

Смотритель в ответ только что-то буркнул. Не хотел говорить.

Матушка тоже не хотела, как я не спрашивала, прятала глаза, все меня успокаивала.

Это убедило меня в том, что кара легкой не была.

— Не любят они нарушителей... — через несколько минут молчания Дарун внезапно заговорил. — До старейшин, правда, обычно дело не доводили, на месте разбирались. Ты одна такая получилась с официальным-то предупреждением. С мужиками всякое делали... Надо сказать, не церемонились. Уж десятый год даже самые буйные к ним не лезут, границу обходят насколько глаз видит. А вот что с вашим бабским родом — не отвечу.

На своем веку не припомню, чтобы кто в управу обращался. Предположить можно... Если и случилось чего, смолчали, небось, постыдились оглашать. Думаю, могло и так. Чем оно обернется, скоро сама узнаешь. Главное, не зли их.

Это единственное, что он сказал, пока шли.

Я сжимала в руке мешочек с вещами и свою единственную защиту — запечатанное письмо от Митрина, в котором говорилось, что нарушительница направляется к семи старейшинам для наказания.

Около последней предупреждающей зарубки, Дарун кивнул на чащу.

— Всё, дальше не пойду. Ступай.

— Одна? — с первобытным ужасом посмотрела вперед.

Я думала, что меня встретит и проводит какой-нибудь волчий смотритель, но на границе было пусто. Никто меня не ждал.

— Иди. Остановят, письмо покажешь, — повторил Дарун, подтолкнув меня за границу.

На негнущихся ногах я вступила в волчий лес, под взглядом Даруна поплелась в чащу. Пройдя с сотню шагов оглянулась. Он стоял.

«Караулит, чтобы не сбежала», — поняла.

Чего караулит? Бежать-то некуда...

Отвернувшись, пошла дальше.

Лес просто продолжался, но территория великородных казалась мне запретной, страшной. Виделось, что каждый шаг по чужой земле — это шаг по земле, в которой где-то спрятан капкан. Вот-вот он выпрыгнет из-под травы и с лязгом сомкнутся на ноге острые зубья.

Фигура смотрителя уже пропала из виду, а я все шла, прихватив длинную юбку. Неудобно.