Волчья ягода

Казалось, земля гулко вздрагивает под тяжестью толстых лап. Я чувствовала череду маленьких землетрясений. Или это сердце?

«МАТУШКА!»

Я набрала воздуха в грудь и мой визг перекрыл мужской крик. Перекрыл птиц, стук сердца, сопение медведя, его топот, оглушительной плотной вуалью покрыл лес, деревья, каждую травинку...

Медведь резко свернул, будто наткнувшись на невидимую стену. Волк зажал ухо свободной ладонью.

Прервавшись на несколько секунд, я набрала в легкие еще воздуха, когда меня бесцеремонно заткнули.

— Хватит! — ругнулся мужчина, который уже оказался сзади. Подкрепляя слова, грубо зажал мне рот шершавой ладонью.

Несколько минут он вслушивался в лес. Затем, прихватив за ворот платья, поднял так легко словно, меня в платье не было и зло гаркнул в лицо:

— Зачем прыгаешь под ноги, дурная?

Искаженное гневом лицо мужчины было совсем рядом. Я зажмурилась.

— Ничего я не прыгаю... Я шла... У меня наказание... — пролепетала, пытаясь прийти в себя. — А ты, что... Зачем платье задирал?

— Затем, что так девки громче визжат! — огрызнулся, отодвигая меня.

— Дрей, ты не всеми лапами пользовался в этот раз? Ещё медленнее не мог бежать?

Последние слова он адресовал куда-то поверх моей головы.

Оглянулась.

Из леса выпрыгнул огромный серый волк. Черный нос — с мой кулак, лапы — как две моих ноги.

Огромный! Голову откусит и не подавится!

Волк спружинил на земле, прыгнул куда-то вверх, словно бы собрался кувыркнуться на месте, и тут же превратился в знакомого уже мне мужчину с серыми глазами и шрамами.

Я взвизгнула еще раз, но коротко.

— Тихо, девка! — ругнулся черноволосый. — И так уже уши от визгов заложило. Дрей, пустая башка...

— Сам виноват! — с вызовом хрипло ответил сероглазый. «Дрей», как я поняла. — Куда смотрел, когда несся? Не почуял медвежат? Или нос отшибло?

— Я с подветренной стороны бежал, тупица!

— Как твою башку отгрызу, загляну, посмотрю, что у тебя там... Мне, кажется, дерьмо. Тебе уши на что? А эта что здесь?

Обратившийся из волка, кивнул на меня.

Я неслышно стояла, наблюдая за огрызающимися Волками, как деревце — ни живая, ни мертвая, тихая-тихая.

— За наказанием пришла, хапунья, — презрительно объяснил за меня черноволосый. — Сидела мышью в траве. И поднялась перед носом, аж запнулся об нее.

Он посмотрел на меня неодобрительно, совершенно без жалости. На губах же сероглазого мужчины расцвела многообещающая улыбка.

— А, за наказанием? Отлично.