Чародейка

Ведь только благодаря свелинам мир живет в относительной безопасности. Его Святейшество верно поступает, не отвлекаясь на бесполезную деятельность, вроде выяснений «кто чей холоп» с королем. Он защищает людей и бережет планету.

– Я должна там быть! – выпалила я с набитым ртом.

Мужчины одарили меня недоуменными взглядами.

– Но это невозможно, моя леди, – рассеянно отозвался Ламерт. – Бал – закрытый, только для высшей знати, начиная от маркизов…

Я поспешно дожевала пироженку и включила все свое обаяние, на которое была способна.

– Я уверена, что такой находчивый и изощренный ум, как ваш, милорд, справится с этой небольшой преградой. У вас ведь неплохие связи в высшем свете, как вы говорили. Думаю, вам не составит труда достать нам приглашения, – я расплылась в обворожительной улыбке и захлопала длинными ресницами.

Осман надолго замолчал. Неуверенность в нем боролась с горой лести, что я щедро насыпала в его болезненное высокомерие. Видно было, как он буквально захлебывается от противоречий.

Примерно так же подвисал мой компьютер, когда оперативная память шкалила из-за кучи открытых вкладок в браузере.

– Я… эммм…

– Пожалуйста, – я чуть склонила голову набок, вложив в выражение лица столько нежности и любви, что он обомлел (конечно, обомлел, ведь я вызвала в памяти образ Матиаса, чтобы чувства получились натуральными), – это будет ваш подарок мне… к нашей свадьбе, – щеки мои залились краской смущения, но зубы стиснулись так, что челюсть чуть не треснула.

Я должна туда попасть. Должна. Только попробуй отказать мне, дорогой женишок.

Барон хохотнул и, упершись ладонью в колено, с интересом уставился на будущего зятя. Не нужно было спрашивать его мнения – всяк приближенный к Эдмону Висэлю знал о его намерении выйти со своим ткацким промыслом на высшую знать.

Под нашим семейным напором Ламерт сдался. Он тяжело вздохнул и неуверенно улыбнулся.

– Хорошо, моя дорогая. Приложу все усилия, чтобы вы попали на этот бал.

Глава 4. Осторожней с нянечками

Оставшуюся часть дня моя тушка провалялась на мягкой перине хозяйского ложа, изнывая от мигрени.

Излишняя эмоциональность от встречи с Ламертом и родителями Саланы сделала свое дело. Больно было даже моргнуть. Поэтому я лежала с закрытыми глазами почти недвижимо, перебирая пальцами прохладный бежевый балдахин и слушая, как проклятые синички надрываются за разноцветным витражом.

– Ребят, вы сказку перепутали. Это не экранизация Диснея.