Чародейка

Тяжелые рулоны с тканью всевозможных оттенков хаотично лежали друг на дружке по краям столешницы и того гляди норовили свалиться вниз.

Няня подвела меня к хозяину поместья и тут же удалилась. Забывшись, я с интересом закрутила головой по сторонам.

Пейзажные вышивки Саланы усеивали стены от пола до потолка, взрываясь буйством красок так, что глаза разъезжались. И когда только она успела столько навышивать? Но, несмотря на общую разрозненность цветовой палитры, вышивки странным образом гармонично сочетались с другим хаосом – разваленными по полу разноцветными обрезками парчи, сверкающими вплетенными в них драгоценными нитями.

Две женщины-швеи, одетые в просторные рабочие платья, торопливо подбирали лоскутки с пола, складывая их в большую корзину под столом.

Кабинет барона, как и все прочие помещения дома, дышал простором, но из-за массивного дубового стола казался достаточно тесным. Особенно при одновременном присутствии в нем десятерых человек и трех манекенов, один из которых пустовал, а два других были завернуты в подобие платьев – куски тканей разной длины, собранные вместе и наскоро прихваченные булавками.

Эдмон Висэль взял по наброску в каждую руку и с невероятно сосредоточенным видом приставил их по бокам от меня. Ни слова не говоря, он переводил внимательный взгляд то на дочь, то обратно на листы. Я молчала, косясь куда-то в сторону и опасаясь встречаться с ним глазами. Вдруг разглядит в них не горячо любимую дочь, а залетную Кейт Лоуренс из другого мира.

По всей видимости, сейчас в его голове шла самая натуральная творческая работа, вмешиваться в которую под страхом смерти не решался никто из присутствующих.

Женщины-швеи двигались настолько тихо, что если бы я их не видела – даже и не подумала, что в комнате кроме нас с бароном есть кто-то еще. То же самое касалось и отвернутых к стене портных, лицезреющих вышивки хозяйской дочери. Мужчины сцепили руки за спиной и практически не дышали. А барон все смотрел на меня, периодически меняя листы с набросками в руках.

Закончив со скетчами, Эдмон Висэль подвел меня к одетым манекенам и, поставив между ними, отошел на несколько шагов. Он скрестил руки на груди и принялся буравить нас троих придирчивым взором. От скуки я стала засыпать, наблюдая, как занимается рассвет за окнами.

Мне было совершенно все равно, в какое платье отец решит нарядить Салану, ведь она в любой одежде выглядит прекрасно. Мысли все возвращались к картофельному мешку – такой наряд точно произвел бы фурор.