Чародейка

Для него дом – это просто-напросто дом, крыша над головой и куча проблем, навроде того же водостока и луж во дворе.

– Нат, – мягче повторил Райдо. – Как ты думаешь, кто тут жил?

– Альвы.

– А что с ними стало?

Нат задумался, но ненадолго.

– Ушли. Альвы ведь ушли.

– А эту почему оставили? – Райдо почесал подбородок: после приступов шрамы начинали зудеть, и зуд этот порой делался невыносим.

– Не знаю. Не нужна была? Или не захотела?

– Вот ты и выясни, не нужна она была, или не захотела…

– Как?

– Как-нибудь, – сказал Райдо, заставив себя руки от лица убрать.

На лесть Нат не повелся, он покосился на Дайну, которая вплыла в дверь, неся на вытянутых руках серебряный поднос.

– Просьба? – уточнил Нат.

– Просьба.

– И отказаться могу?

– Да.

Он поскреб переносицу грязноватым ногтем, который явно свидетельствовал, что Нат солгал о мытых руках, и произнес:

– Я исполню эту просьбу, но взамен вы исполните мою.

– Шантажист малолетний…

Нат лишь плечами пожал.

– Давай уже.

Дайна, выражение лица которой говорила о том, что она все еще обижается и вообще не одобряет поступков Райдо, поставила поднос на стол.

И крышку сняла.

– Вы съедите все, – Нат указал пальцем на тарелку, где на бело-желтых островах яиц таяло сливочное масло. Лежали тонкие ломтики бекона, выжаренного до полупрозрачности, украшенные зеленью.

– Шантажист, – буркнул Райдо, вдыхая аромат нормальной еды.

– Ну… – Нат осклабился. – Вы вполне можете отказаться.

Ийлэ, наверное, задремала, иначе как объяснить, что она не услышала пса? Он был в трех шагах, сиидел, опираясь спиной на приоткрытый сундук, скрестив ноги и сунув руки в подмышки, отчего не слишком-то чистая рубашка его, не застегнутая, разошлась, обнажая впалый располосованный шрамами живот. Голову пес склонил на бок, и казалось, что он и сам дремлет, убаюканный шепотом дождя. Полумрак чердака странным образом разгладил рубцы на его лице, да и само это лицо больше не выглядело грубым.

Крупный нос с характерно широкой переносицей и вывернутыми ноздрями. Квадратный подбородок. Лоб покатый, бугристый, словно кто-то лепил этот лоб наспех из красной кейранской глины.

Вылепил и оставил.

– Привет, – сказал пес хрипловатым низким голосом. – Не хотел тебя будить. Со временем понимаешь, насколько ценная эта штука – нормальный сон. Я вот молока принес…

Ийлэ перевела взгляд с пса на кувшин.

– Это тебе.