Чародейка

С младшим она знает, как себя вести, а этот…

– Можно? – спросил он, прежде чем войти.

Будто Ийлэ могла запретить.

– Окно зачем открыла? Ребенка застудишь, – проворчал он.

Закрыл. Остановился, сгорбившись, прижав руку к боку. И задышал часто, поверхностно, а потом закашлялся, и в воздухе запахло кровью.

Псу было больно.

Ийлэ вжалась в пол: она помнила, что свою боль они лечили чужой.

– Дайна приходила? – отдышавшись, сказал он. – Вы ведь знакомы, да?

Ийлэ кивнула.

Медленно.

Она не была уверена, что псу нужен ответ, но злить его молчанием теперь, когда он и без того раздражен, не следовало.

– Знакомы… что ж, это ничего не значит… и вообще… – он медленно опустился на пол. – А я вот… хреново мне.

Ийлэ видела.

…догнать не успеет…

…если вдруг решит, то… схватить корзину и выбраться с чердака она сможет… отсидеться где-нибудь, пока он…

– Разрыв-цветы… они красивые… никто не верит, что они красивые. Ты видела когда-нибудь?

Ийлэ покачала головой. Разрыв-цветов она не видела.

Эшшоан – мирный город.

И не город даже, городок, подобных ему на землях Лозы сотни и сотни. Не воевали здесь, не думали даже о войне…

Разрыв-цветы?

На площади высаживали сортовые тюльпаны, и еще нарциссы, крупные, темно-желтые или же белые…

– И правильно, тебе-то оно ни к чему, – пес улегся на полу.

Рай-до…

Имя, переломанное пополам. И сам он переломаннный, прекрасно это понимает.

…мама розы любила.

Садовые. Чайные, с толстыми, словно навощенными стеблями, с листьями глянцевыми темно-зелеными, как то треклятое платье, которое присвоила Дайна, с тугими бутонами, раскрывавшимися как-то сразу.

Пережили ли розы войну? Почему-то раньше Ийлэ о них не думала.

– Я по глупости нарвался, – пес лежал, подтянув колени к груди, сунув сложенные ладони под щеку. Глаза закрыл.

Кто улыбается, когда ему больно?

– Поле было… зеленое такое поле… яркое… и еще васильки россыпью. Ромашки опять же… ромашки пахнут хорошо, а я… я помню, удивился, почему запах их такой яркий. Манящий. Словно ромашковые духи над полем разлили… у меня от этого запаха голова кругом пошла. Несколько лет войны, а тут ромашки, представляешь?

Нет.

Ийлэ не представляла. Она не хотела представлять себе его поле, и слушать его тоже не хотела.