Чародейка

– Райдо, ты здесь? Здесь, – щенок, которого звали Натом, демонстративно не замечал Ийлэ. Наверное, он надеялся, что если не обращать на нее внимания, то она исчезнет. – Как ты?

Плохо.

Это Ийлэ могла бы сказать и сама, но не сказала, но лишь подвинула корзину поближе. Отродье, проснувшись от голоса пса, заворочалось, заморгало и, открыв рот, издало тоненький писк.

– Есть хочет, – Райдо встал на четвереньки. – Надо покормить.

– Пусть она и кормит.

– Нет.

Райдо раздраженно оттолкнул руку щенка, но тот не обиделся, отступил, так, чтобы держаться рядом, но не мешать.

– Доктор приехал…

– Пошли его знаешь куда?

Райдо ступал осторожно, но твердо.

– Знаю, – буркнул Нат.

– Вот и пошли…

– Вам плохо.

– Мне всегда плохо.

– А сегодня особенно…

– И что?

– Ничего, – Нат нахохлился. – Вам плохо, а вы тут… торчите.

– Ага, – Райдо наклонился над корзиной. – А у нее глаза серые… ты заметил?

– Заметил.

– И родинки… раз, два и три…

Три на левой щеке, одна – на правой.

Круглые, выпуклые, словно бархатные. Ийлэ слюнявила палец и пыталась их стереть, еще раньше, когда родинки только-только появились и выглядели нарисованными. Отродье крутило головенкой и хныкало.

Не давалось.

А глаза и вправду серые…

– На самом деле, у детей цвет глаз вполне может поменяться, – доверительно произнес Райдо.

Да, возможно, но какими бы ни сделались глаза отродья, им никогда не быть истинно-зелеными. Да и родинки навряд ли пропадут.

– Пойдем, – Райдо поднял корзину.

– Я охренеть до чего не хочу с доктором встречаться. Он вечно норовит напичкать меня какой-нибудь гадостью…

Ийлэ не собиралась идти, но…

…встала.

И Нат, сверкнув глазами, попятился, позволяя ей идти следом за псом. А может, нарочно, оставаясь сзади, чтобы контролировать каждое движение Ийлэ.

Ждал удара?

Она бы ударила… наверное, ударила бы, тем более, что спина пса, широкая и такая удобная, была рядом. От этой спины пахло дымом, стиральным порошком и немного – кровью.

Рубашка прилипла.

Натянулась.

– Почему ступеньки такие узкие? – проворчал Райдо, цепляясь за перила, которые тоже были узкими и неудобными для него. Ступеньки скрипели, перила шатались, Ийлэ же с тревогой следила не столько за псом, сколько за корзиной.

Уронит.

Он держит крепко, пальцы вон стиснул до белизны. Но рука дрожала мелко, предательски…

– Не бойся, – сказал пес, оказавшись в коридоре. А кому сказал – не понятно.