Чародейка

И слеза по щеке ползет…

…а ведь молоденькая…

…раньше Райдо плевать было на то, сколько ей лет…

…точно, молоденькая… чуть за двадцать? И уже экономка? Он, конечно, не великий специалист по прислуге, ею матушка занималась, как и прочим домашним хозяйством, но Райдо думал, что экономкой должна быть женщина в возрасте.

…и платье это из темно-красной шерсти, явно перешитое, расширенное. Экономки носят платья скучные, из черной ли саржи, из серого ли сукна, позволяя себе единственным украшением кружевной воротничок.

Воротничок имелся.

Кружевной, кокетливый, заколотый на горле круглой брошью-камеей. К нему – широкие манжеты, накрахмаленные до хруста.

И вставки на рукавах.

И кажется, Райдо догадывается, для чего, точнее сказать, для кого было выбрано именно это платье, обнажающее и круглые плечи, и налитую грудь…

Он потер переносицу, чувствуя, как наваливается усталость.

– Вы достались мне вместе с домом. Я не стал вникать в детали, – он повернулся к Дайне, разглядывая ее, с удивлением подмечая то, чего не видел раньше.

– Я не спрашивал вас ни о том, сколь долго вы занимали сию должность, ни о рекомендациях, которые могли бы подтвердить ваши слова…

…золотистая пудра на плечах, рисованный румянец, помада гладкая, красная…

Взгляд этот с поволокой. И пальчики с аккуратно подпиленными ноготками. Сами руки белые, ухоженные…

– Я бы не хотел вас увольнять.

– Увольнять? Вы… вы не можете меня уволить…

– Могу, – ответил Райдо, глядя в синие глаза. – Вот такая я скотина. Но мне бы и вправду не хотелось.

Она прижала руки к груди и горестно вздохнула.

– Видите ли… Дайна, – Райдо отвел взгляд от этой груди. – Я надеюсь, что вы все же вспомните о ваших обязанностях… и займетесь домом.

– Да?

Взмах ресниц. И губы бантиком.

– Да, Дайна, – он отвернулся. – Есть одно обстоятельство… непреодолимой, так сказать, силы… дело в том, что женщины меня не интересуют.

– Да? – удивление в ее голосе было искренним.

– Мужчины, впрочем, тоже, – на всякий случай уточнил Райдо. – Болен я, Дайна, если вы не заметили.

– И… сейчас?

– И сейчас, – Райдо произнес это с чувством огромного удовлетворения, впервые, пожалуй, радуясь своей болезни. – Поэтому, будьте любезны, перенаправьте вашу энергию в более благодарное русло.

– Вы… на что намекаете?

Оскорбленная невинность. Впрочем, Райдо был уверен, что невинностью здесь и не пахло, а оскорбление было наигранным.

– Я прямо говорю. Оставьте меня в покое. И займитесь тем, за что я плачу. В противном случае я вас уволю.