Чародейка

Три горничные, и еще личные… потом камердинер бедного… – найо Арманди приложила к глазам перчатку, словно платочек. – До сих пор не могу поверить, что их больше нет… мы были друзьями… нет, не втом смысле, что близкими, но… здесь, в провинции, людям одного круга следует держаться вместе… милочка, проследите, чтобы меха разместили должным образом… так о чем я? Ах да… два лакея… дворецкий, экономка… настоящая экономка, а не это, прости Господи, недоразумение… кухарка и двое помощниц… нет, я понимаю, что вам недосуг заниматься этими вопросами, однако и бросать все так, как есть, нельзя.

Райдо кивнул, чувствуя, что от голоса этого, нарочито бодрого, у него начинает звенеть в ушах.

Левой его рукой завладела Мирра, которая старательно притворялась, что невероятно смущена. Сестрица ее держалась поодаль, но сложившейся ситуацией явно была недовольна.

Как и Райдо.

– Дому нужна женская рука, – найо Арманди весьма по-свойски шагала по коридорам старого поместья, и каблуки ее туфель громко цокали.

Переливалось ожерелье.

– В конце концов, именно на слабых женских плечах лежит великая миссия – сохранять в доме уют и покой… мужчине не понять…

– Уверяю, я очень понятливый, – Райдо остановился, чувствуя, что сейчас сорвется.

Нехорошо.

И матушка не одобрила бы. А с другой стороны это семейство явно бывало в доме не раз и не два…

– Вы так смешно шутите! – прошептала Мирра.

– О чем?

– Обо всем! – взгляд синих очень был чист, прекрасен и напрочь лишен тени разума.

– Переживать обо всем, – Райдо наклонился, вдохнув терпкий запах духов. Снова ландыши, но эти хотя бы не из аптекарской лавки, сквозь тягучий цветочный аромат не пробиваются ноты дешевого спирта. – Очень утомительно…

И найо Арманди, окончательно уверившись, что новый хозяин Яблоневой долины вовсе не так уж страшен, как сие расписывал супруг – бесхребетная ничтожная личность, которая без заботы найо Арманди так бы и осталась помощником аптекаря – величественно кивнула.

Нельзя сказать, чтобы Райдо из рода Мягкого олова ей понравился.

Нет.

Во-первых, он был просто-таки неприлично большим, подавляющим даже, а Маргарет Арманди терпеть не могла, когда ее, пусть и невольно, пытались подавлять.

Во-вторых, простоват.

В-третьих, несмотря на уверения супруга, он и вправду выглядел довольно-таки живым.