Строптивая жена драконьего военачальника

— Поздновато ты вспомнил, — поморщился я, заметив оживление в центре зала. 

Саммерс сцепился с Бёрнсом, весьма желчным типом. Вряд ли он поддерживал Итана. Как бы не прошла облава. Хотя я бы посмотрел, как кто-то рискнёт напасть на нас на нашей территории. В чёрной зоне работали военачальники моего уровня, собравшие вокруг себя большей частью добровольцев. Это наши земли, которые мы долгие годы отстаиваем перед порождениями. 

— Послушай меня, я был не лучшим отцом, но это вовсе не значит, что мне плевать на тебя.

Я не собираюсь смотреть, как ты хоронишь себя, — он удержал меня за руку, разворачивая к себе. 

— Я нахожусь там, где должен.

Хотел бы придать больше твёрдости голосу, но вера во мне едва тлела, придавленная горечью потери. Итан был моим другом с самой академии. Я не особо эмоциональный, как и он, но верность друг другу мы пронесли через годы. Казалось, так будет всегда. Но вот его больше нет, он стал жертвой системы, которую мы сами же защищали многие годы. А там, как отец отметил, мог настать и мой черёд.

Рамси готов на что угодно, чтобы остаться у власти. Я же так и не научился хитрить, врать и бить в спину. Потому предпочитал реальное поле боя, а не политическое. 

— Адам, одумайся. Границы открыты. Уезжай на время. И жену возьми. Я тут всё улажу. А ты найди хотя бы мать. 

— Отец, я не собираюсь бежать. И мне пора, похоже, там намечается драка, — хмыкнул, заметив, что толпа отступает, позволяя мне увидеть идущую к Бёрнсу Джослин. 

Как бы он её не ударил.

Она не в себе из-за смерти Итана. 

— Мы просто девчонки, — Джослин замерла перед Бёрнсом. 

Стряхнув руку отца, я направился к ним, но не угадал, ударила она. По заполненному военными пространству разнёсся звук пощёчины.      

— Девчонки, за чьими спинами стоят сильные союзники. Попробуй ударить в ответ! — Джослин толкнула Бёрнса в грудь, и он предпочёл уйти, заметив, что за её спиной выросла мощная фигура Саммерса. — В этом смысл. Мы сильны лишь в союзе.

 

Я застыл на месте, как и остальные в помещении, глядя на Джослин. Вымотанную, но величественную, отчаянную, но решительную. Она бросала всем нам вызов.  

— Вы подвели нас. Все вы, — обвинила она, усмехнувшись, и её укол достиг самого сердца. — Вы клялись моему отцу в верности. Должны были защитить его даже от безумия, от самого себя, но не уберегли его. Не сумели уберечь ни меня, ни сестру. А теперь намерены отвернуться и от своей родины.