Новая душа для дочери дознавателя

— Вот и хорошо, – довольно запричитала нянюшка, поправляя мне одеяло, – скоро вы совсем поправитесь и снова будете порхать по дому, радуя всех домочадцев.

На ее высказывание я лишь тихонько хмыкнула. Ага, как же, радовать! Не удивлюсь, если домочадцы молились, чтобы Элиссия как минимум месяц в кровати провалялась без чувств.

— Нянюшка, а ты не знаешь, когда господин некромант придет меня навестить? – задала я интересующий меня вопрос.

— Да кто ж его знает, может, и не придет вовсе. Ведь в его услугах больше нет необходимости.

Вы, слава богине-матери, идете на поправку. Вам покой только рекомендовали, – продолжая наводить порядки в моей комнате, ответила Осинья.

Я от такой новости пришла в уныние. Без дедка мне туго придется. Он, в случае чего, подстраховать мог. А теперь придется все самой изучать методом проб и ошибок. Надеюсь, мое незнание мира спишут тоже на результат тяжелого возвращения из мертвых.

— Кстати, – заговорщически начала нянюшка, – вам там письма поприходили, от лесса Девьера и лесса Фирховского.

Хотите, я вам их принесу? Почитаете, может, повеселеете. А то совсем что-то загрустили, – смотря на меня, сказала женщина.

— Нянюшка, я же совсем не помню их, – напомнила я ей про потерю памяти.

— Ох… что же это я… Совсем запамятовала. Ну ничего, почитаете, может, что и вспомните. Я сейчас принесу, обождите.

Со скоростью, которой я от ее комплекции не ожидала, нянюшка выскочила из спальни за письмами от неизвестных мне лессов.

Оставшись на какое-то время одна, я без посторонней помощи приняла полусидячее положение.

Во всем теле еще присутствовала слабость, и от такого, казалось бы, простого действия у меня даже выступила испарина на лбу.

Приняв письма, что так заботливо принесла нянюшка, я с опасением вскрыла первое, что попалось в руки. Вдруг сейчас окажется, что я читать не умею? Язык-то я их понимаю и говорю на нем, но вдруг на этом все и заканчивается?

В общем, письмо от некого лесса Девьера я открывала с опаской.

Прочитав первые строки, свободно выдохнула.

Текст был понятен, даже несмотря на корявый почерк.

«Дорогая лесса Элиссия, я пишу вам это письмо в надежде на вашу милость. Тот день, когда я вас увидел, стал днем, когда в моем сердце расцвела любовь. С тех пор все мои мысли посвящены вам. Я мечтаю вновь вас увидеть, прикоснуться губами к вашей изящной ручке, вдохнуть столь прекрасный запах, что присущ лишь вам.

Вы мое наваждение, вы та, к ногам которой я готов положить весь мир.