Я стала злодейкой любовного романа

Возможно, он думает, что это лишь предлог? Или ему вовсе не важна судьба Виктории, а печётся он лишь о том, чтобы мой позор не кинул тени на его фамилию.

Поджав губы, граф передаёт пергамент обратно солдату. Потом смотрит на меня таким взглядом, словно я пала ниже портовой шлюхи.

— Она молодая невинная девушка... — с нажимом говорит он. — Что о ней подумаю другие аристократы?

— Насколько понимаю, Виктория совершеннолетняя, значит, способна нести ответственность за свои поступки и решения.

— Вы не понимаете, какая она, — произносит граф с горечью.

— Ничего страшного не случится, уверяю вас. Если нужно, отправьте сюда горничную, и вам тоже никто не запрещает навещать дочь. К тому же Виктория будет проводить время в обществе другой девушки.

"Он имеет в виду Элизу?” — догадываюсь я.

— Если она на обучении, — продолжает Алан, — то поверьте, здесь найдутся лучшие учителя. Или отправляйте своих.

— Мне нужен учитель магии, — вставляю я, решив, что раз выбора нет, то надо пользоваться ситуацией.

— Будет, — кивает принц.

Граф смотрит на меня долгим взглядом. Говорит:

— На днях должна состояться встреча с будущим женихом Виктории. Ей нужно будет уехать в поместье.

— Пусть приезжает сюда, — отрезает Алан. — К сожалению, отпустить вашу дочь я пока не могу.

— Какая-то бессмыслица... — не выдерживает Саблфорд. — Мы и сами можем обеспечить Виктории безопасность!

— Вы называете моё решение “бессмыслицей”? — с угрозой переспрашивает принц.

— Нет, я просто… — граф оглядывается на солдат. Они выглядят так, словно готовы по первому слову Алана перегрызть глотку кому угодно.

— Как скажете, — усмехается принц.

— Мне хотя бы будет позволено перед отъездом поговорить с собственным ребёнком наедине? Или и это теперь под запретом?

— За кого вы меня принимаете? Говорите сколько угодно. Только держите себя в руках, Рон Саблфорд, — отвечает принц самым серьёзным тоном. Потом подаёт знак солдатам, и те возвращаются к тренировкам.

— Пойдём к карете, — бросает мне отец.

***

“Бедная Виктория, неужели отец поднимал на неё руку…” — думаю я, пока иду за графом. Щеку уже почти не жжёт, а о произошедшем напоминают лишь долгие взгляды, которыми нас провожают. Я вдруг вспоминаю, что ведь в книге злодейка довольно странно вела себя при отце. Заносчиво, но при этом пугливо. Она грубила ему с таким видом, точно в омут с головой ныряла, и будь что будет.