Механическое сердце. Часть 1. Искры гаснущих жил

Наверное, всего было чересчур много, и Кэри не выдержала. Она сама себе казалась струной, натянутой до предела. Тронь такую, и разорвется, ударит по пальцам, рассечет до крови.

Смешно.

Она и Сверру-то никогда ответить не умела.

И теперь что ей остается? Терпеть. Пить горький чай. Улыбаться.

Делать вид, что все хорошо.

Замечательно.

- Отродье, - скрипучий голос леди Эдганг нарушил тишину гостиной. – Два отродья в одном доме…

- Простите? – леди Торхилд растерянно улыбнулась.

- Она – отродье, - леди Эдганг ткнула в Кэри пальцем и добавила.

- Ты тоже.

Кэри вздрогнула, и чашка в ее руке опасно накренилась.

- Безрукая… - с глубочайшим удовлетворением заметила старуха.

- Ничего страшного, - леди Торхилд подала салфетку. – Пятнышко совсем крохотное. Его выведут к завтрашнему дню.

Пятнышко… крохотное… темное пятнышко на нарядном платье… таком красивом, что на мгновенье Кэри показалось, будто и сама она хороша собой. Это ложь, выродки не бывают красивы, а теперь и платье испорчено. И на глаза навернулись слезы, которые не могли остаться незамеченными.

Леди Эдганг всегда остро чуяла настроение Кэри. Сейчас она усмехнулась и бросила:

- Пустая кровь… гнилая… иди к себе.

С ее стороны такой приказ – почти милосердие: плакать лучше за закрытыми дверями. Кэри было невыносимо от мысли, что все получилось так нелепо. И вправду ничтожество, позор древнего и сильного рода… недоразумение, которому нигде не рады.

Роскошные покои были пусты. И Кэри почти удалось прийти в себя. Она уселась у окна, которое выходило на тисовую аллею.

Вновь начался дождь, и Кэри наблюдала за тем, как капли скользят по стеклу, вырисовывая зыбкие осенние узоры. К ней возвращалось утраченное спокойствие, впрочем, хватило его ненадолго.

- Ничтожество, - сказала леди Эдганг с порога. – Безрукое ничтожество, которое по недоразумению выжило, и теперь позорит меня.

Она вернулась злой, странно взъерошенной, и до самого вечера бродила по комнатам, трогая чужие вещи, брезгливо кривясь и вытирая руки о подол платья.

Она шипела и стенала, а оказываясь рядом с Кэри, щипала ее. Когда же наступили сумерки, леди Эдганг прогнала горничную и сама взялась за гребень. Она вырвала шпильки из волос вместе с волосами же. И раздраженно швыряла в шкатулку. Ее руки, касаясь лица Кэри, вздрагивали. Еще немного, и леди Эдганг не выдержит, вцепиться когтями в щеки, рванет, оставляя шрамы, уродуя.

Нельзя о таком думать.

- Мой мальчик погиб, а ты… - сухие пальцы разодрали покрывало волос.