Механическое сердце. Часть 1. Искры гаснущих жил

А над ангаром, пробуя на прочность подаренные крылья, кружит дракон. Брокк смотрит на него до тех пор, пока шею не начинает ломить от боли. И глаза слезятся. Ему суют в руки его же перчатку, наполненную шампанским.

- За вас, Мастер! – Олаф подпрыгивает от избытка эмоций. И шампанское выливается из перчатки.

Брокк пьет. И пузырьки щекочут нёбо, покалывают язык.

Даже проснувшись, Брокк ощущает это покалывание и кисловатый вкус шампанского. А перед глазами стоит тень дракона. Ему недолго выпало летать на свободе.

Вставать смысла не было. До рассвета далеко, дождь шелестит, ласкаясь о стекла. И пустота комнаты давит на нервы. Снова ноет отсутствующая рука, а голову сжимает знакомая тяжесть. Еще немного, и сон вернется.

Брокк знал. Не сопротивлялся.

Он закрыл глаза и раскинул руки – кровать была слишком велика для одного, и странное дело, даже под пуховым одеялом Брокк мерз. Он лежал, смирившись с неизбежным.

…тени гор у самого горизонта. Шаг назад и растворятся, сольются с белой лентой, разделяющей небо и землю.

Пока же горы почти игрушечные, фигурки из сине-зеленого стекла на ладони Брокка. Но с каждым взмахом драконьих крыл, они приближаются. Растут. И вырастают, добравшись вершинами едва ли не до неба. Узкая полоса Перевала – рваная рана на гранитном теле, и застывшая лава подобна сукровице. Брокк слышит голос земли. Стоит позвать, и рана раскроется, выпустив нестабильные жилы.

Странно, что в этом сне нет ветра, хотя дракон летит быстро.

И в какой-то миг он падает, скользит отвесно, лишь в последний миг расправляя крылья.

Хлопают. Выгибаются. Гудят от напряжения жилы суставов, и гнется змеевидное тело, почти переламываясь. А механическое сердце сбивается с ритма, но все же выдерживает перегрузку.

Брокк вновь отмечает, что надо увеличить энергоемкость кристалла. Выше девятого уровня не прыгнуть, но если попробовать расширить емкость одной ячейки за счет сжатия…

Мысль была знакомой и несвоевременной.

И сон от нее отмахнулся.

Дракон же пересек границу Перевала и, спустившись к самой земле, скользил над лоскутным ее покрывалом.

Мелькали и исчезали ленты рек, желто-зеленые пятна полей и лугов, темная насыщенная полоса леса… черные прорехи человеческих поселений.

- Не надо, - Брокк хлопнул по чешуе дракона, но сотворенный им же зверь не услышал.

Он двигался к цели, и цель была близка.

- Разворачивайся.

Знакомая синева озер.

- Слышишь, разворачивайся! – Брокк кричит, и голос рвется.