Механическое сердце. Часть 1. Искры гаснущих жил

И эта его вежливая холодность…

- Леди, будьте так любезны не мешаться под ногами, - передразнила его Кэри, потянувшись к платью, серому и скучному, как и прочие, перебравшиеся в этот дом из дворца. – И вообще сделайте вид, что вас не существует!

Зануда.

И педант.

Ни разу к завтраку не опоздал. А уж выглядит… костюм на нем, надо признать, хорошо сидит. Галстук всегда завязан идеально. Рубашки белы… тоска смертная.

- Доброе утро, леди, - Кэри застегивала пуговки на лифе. Пуговок было ровным счетом шестьдесят четыре, крохотных, обтянутых серым скользким шелком.

И каждая не спешила попасть в петлю, а крючок то и дело соскальзывал. – Погода сегодня отвратительная. Неправда ли? Ах, неправда… солнце…

Солнце и вправду выглянуло, робкое, блеклое, оно пробралось в старый запущенный сад, и вычертило белые дорожки на стеклах. Свет разлился по подоконнику, коснулся обоев, некогда нарядных, но ныне выцветших в какой-то сероватый оттенок, словно бы запылившихся.

Комнаты, отведенные Кэри, были велики и унылы.

Старая мебель возглавляемая скрипучим креслом.

Широкие его полозья успели оставить след на паркете, и сам он с возрастом побурел, пошел пятнами, а у окна и вовсе поднялся. Паркет натирали мастикой, и он лоснился, но сохранял стойкий аромат старого отсыревшего дерева. Этот запах роднил его с мебелью, вычурной и массивной, чья гобеленовая обивка приобрела неприятный сальный блеск, а золотые нити потускнели. Пожалуй, дом, в котором Кэри выпало жить, был едва ли не старше прежнего, и столь же брюзглив, недоволен. Он чувствовал хозяйку и спешил ей жаловаться, но…

Что ей делать с этими жалобами?

Расправив складки на юбке, Кэри вернулась к зеркалу.

Гризетка, ничего другого и не скажешь. И может, конечно, оно и к лучшему, но… кто бы знал, до чего ей скучно замужем!

Часы пробили девять. И Кэри, мазнув пальцами по лакированному их коробу – жуть до чего хотелось внутрь заглянуть, потрогать посеребренные шишечки-грузики и кружевные изящные стрелки - покинула комнату. В доме царила привычная уже тишина.

- Леди, - камердинер ее супруга, такой же подтянутый и подчеркнуто-равнодушный, словно ухудшенная копия хозяина, ждал у дверей в столовую. – Райгрэ просил передать вам свои извинения. К его величайшему огорчению дела требуют его настоятельного присутствия вне стен дома…

Кэри вздохнула.

- Он вернется к ужину.

Великолепно. Вернется и по сложившемуся обычаю запрется в мастерской.

А ей что прикажете делать?

Завтракать в одиночестве было тоскливо. И неуютно.