Баба Яга против!

— Все равно ты сама пришла, Рыбка Золотая.

И голос его медом льется, аж дивно. Свои тут у них разборки, местные. Яся окариной взмахнула, да остановили ее Кикимора и Леший.

— Постой, сейчас все ясно будет...

— Угадал... Хорошо, что на месте Горыни не я... — пробормотал Волк.

И по морде его было видно, что он рад тому, что Горыня — это Горыня, а он, Волк — это Волк.

Иван-царевич застонал под своей стеночкой. Рыбка Золотая же и Змей Горыныч продолжали речи свои медовые, тягучие и как обоюдоострый меч опасные:

— И не стыдно тебе жену гонять! Над Иваном глумишься.

Вот-вот, Рыбка, ты мне уже нравишься.

— Это я глумлюсь?! — возмутился Змей и встал на лапы задние, из угла в угол заходил. — Кто его на дно морское утащил, лишь бы мне насолить?! Что может быть большим глумлением для мужчины, чем сделаться орудием в женских руках?!

Ах, вот оно как?! Ну, Рыбка! Клубочки кончились, поискала Яга взглядом еще оружия какого. Вот, кладенец царевича валяется, но неподъемный он больно.

— Ах, Горынюшка, но ты ведь внимания на меня не обращаешь... Думала, хоть за Иваном прибежишь, а ты..

— А твой отец меня ждет на морском дне не дождется! Морского змея ему подавай! Не стану я под дудку Царя Морского плясать! Мне и тут хорошо! Не по сердцу мне, Рыбка, отец твой! И ты мне сама навязалась!

Попытался Змей лапы на груди сложить, да слишком короткие они были, только ладошками одна до другой и дотянулись. Плюнул Горыня, ударился о пол пещеры каменной да и молодцем сделался.

Мажоры мажорами... Чесслово. Истерики не случаются по тому поводу, по которому их закатывают.

Нахмурилась Яга, шляпу Иванову размахнулась, и в парочку эту злодейскую бросила, на себя внимание обращая:

— Хватит воду лить! Повторяю вопрос, потом за себя не ручаюсь. Где Иван? На дне морском? У тебя, Рыбка ты ж Золотая?

— У меня. Что это за старушка страшная?

— Страшная, еще какая страшная — Иван мой, тащи его сюда.

— Прости, бабушка, но он мне нужен! Без него Горыня на дно не придет, а батюшка меня на сушу больше пускать не хочет! Вот и мотаюсь.

— Каждую четверть часа, — выплюнул Горыня. — Все нервы уже истрепала, рыба проклятая.

— Ах! — обиделась Рыбка Золотая, да в фонтанчик и скаканула.

Ну, Яга — за ней. А следом и Кикимора. Мало ли, что девицы не поделят, а она божество, как никак, водное, мудрое, старое.

Подушки не дали Яге нырнуть как человеку нормальному.