Солнце краденое

Мне интересно, он знал, кто такие принцессы? Или снова «особенности перевода»? А вдруг на имперском это старинное слово значило теперь нечто другое? Надеюсь, не очень обидное.

Что сказал им Аверин, так и осталось загадкой. Но мои земляки разом замерли все, потом поклонились и с видом побитых гусей торопливо и стремительно удалились. Загудел снова двигатель тарантаса, под тяжестью воздушных струй старого взлетного двигателя росшие вокруг кустарники и молодые деревца согнулись и, громко скрипя, это чудо живучести все же взлетело, прогудев очень низко над нами.

Пока я вертела своей головой, раскалывающейся от дикой боли, и не заметила, как Макар встал совсем рядом.

— Дай руку, — прозвучало приказом, и я подчинилась. Нет ни малейшего смысла сопротивляться тому, кто ни разу еще не подвел. Кто сильнее, умнее и старше.

Сжал мои пальцы в ладони, и я ощутила покалывание.

— Инъекция стимуляторов и болеутоляющих, — внимательно всматриваясь в мое лицо, Макар пояснил. — Я немножечко похимичил, сейчас тебе станет полегче.

Действительно, стало. Боль отступала, и голод утих, и накатывающая неукротимо усталость.

— Спасибо, — искренне совершенно поблагодарила его и улыбнулась.

— К сожалению, у тебя есть всего пара часов на активность. — Он отпустил мою руку, явно считав все физические параметры и оставшись ими весьма недоволен. — Потом нужно будет поесть и найти тебе место для сна.

— Сначала ты мне все расскажешь, — бодрость придала мне смелости.

— Обязательно! — инспектор мне даже не возражал.

— Здесь есть еще одна площадка, — я вдруг вспомнила. — О ней мало кто знает, собственно... кроме моих братьев — никто. И она много ближе к тому месту, куда мы дошли. Только западнее.

— Вот как... — Аверин помог мне подняться с огромного валуна и задумчиво посмотрел в ту сторону. — Это многое объясняет. Ну что же, так даже лучше.

***

С площадки у заваленных шахт он увел катер очень вовремя. Как кожей почувствовал. Они только успели нырнуть в близлежащее к шахтам ущелье, как на место, где только что располагался малюсенький катерок, приземлился какой-то весьма странный транспорт без опознавательных знаков и обязательного доклада о посадке в открытый эфир.

— Совенок, я «Сова». Рыбаки вышли на промысел, но снасти свои потеряли, — раздался в эфире бодрый голос Стэма.