Фуга номер семь

Н-да… Оливия мила, образована, тоже весьма искусно играет на фортепиано, но несмотря на все достоинства моей сестрички местное дурачье посчитало ее низшим сортом. Этой весной в наш город по делам приехал южный негоциант и потерял от Оливии голову. Он славный парень, неглупый, с хорошими манерами, и сестра ответила ему взаимностью. Они встречались несколько месяцев, но отец наотрез отказался выдавать ее замуж за южанина. Как он сказал, лучше за сержанта, чем за южного торгаша.

— Но почему? — изумилась я.

— Моя семья живет в Нордваре.

— О, понимаю. Оплот северных вояк. Ой, прости.

— Именно так, — со смешком кивнул Филипп. — Мой род — потомственные военные, а южан у нас все еще недолюбливают. Я давно покинул дом, но с Оливией мы переписывались. Она в панике сообщила, что ее отсылают к дяде. Сын опозорил семью, дочь влюбилась в южанина — сплошное разочарование, и отец решил убрать сестренку с глаз долой. Я примчался в Нордвар, тайком встретился с сестрой и ее возлюбленным, и мы задумали, что по дороге к дяде я подменю Оливию, чтоб она могла уехать с женихом на юг.

Я отправил все свои вещи к приятелю в столицу, оставив только пару смен мужской одежды, которые спрятал среди платьев. Мы договаривались, что я дам Оливии три месяца, а потом исчезну.

— Погоди, погоди. Чем ты опозорил семью? Только не говори, что женился против их воли.

— Нет, женился против их воли я только сегодня. А пятнадцать лет назад я отказался идти по стопам славных предков и заканчивать военную академию.

То, чем я стал заниматься, в кругу моего отца считается недостойным мужчины.

— Чем же ты стал заниматься? Если ты не контрабандист и не шпион...

— Нет, конечно. Может быть, ты слышала про Филеаса Пирка?

— Конечно! Он дважды приезжал в Расфилд. Мне удавалось взять билеты на галерку. Пирк великолепен! Пианист, композитор, один из лучших теноров... ой. — Я всмотрелась в смущенное лицо Филиппа. — Это ты?!

Филипп кивнул.

— С галерки тебя, конечно, плохо видно... Но афиши… Что-то похожее есть, конечно…

— На афишах мне порядком польстили.

Кроме того, раньше я носил длинные кудри. Когда я преображался в Оливию, мне пришлось обрезать волосы, чтоб надеть парик. Дядя ни разу не видел Оливию, но если бы описание не совпало, он бы удивился. Мы не знали, что через неделю после моего приезда дядя отправляется на службу в горы и берет с собой всю семью. Полагаю, нашим родителям это было известно, но они не сочли нужным сообщить Оливии.