Шепот песков

Затем корабль снова дернулся и плавно поплыл вперед. Желание свеситься через борт и посмотреть вниз, было неимоверным. Я вцепилась в руку Артиста, чтобы только не наделать глупостей. Он посмотрел на меня с насмешкой, но комментировать не стал.

Наконец, перелетев преграду, корабль опустился. Синее сияние растаяло. Волны ударили в борт, и мы медленно пошли вперед.

Глава 9

Следующим утром, когда я вышла на палубу, вокруг была вода. До того относительно узкая река сменилась настоящим морем. Слепила глаза дорожка утреннего солнца, глядеть на восток было невозможно.

С другой стороны темно-синяя вода плавно уходила в голубую дымку, а после, в небо. Только позади еще можно было увидеть берег.

— Нравится? — с грустью спросил Итван, неслышно подкравшийся и ставший справа от меня.

— Очень, — шепнула и я, не в силах оторвать взгляд от волшебного зрелища.

— Когда-нибудь я обязательно покажу тебе море, — все с той же грустью проговорил великан. — Оно в сотни раз прекраснее этого озера.

И слезы Веламии. Тебе понравится.

Я обвила руку Итвана и прислонилась головой к мощным, горячим мышцам. Мысли невольно свернули на великана и остальных. Я в очередной раз попыталась заставить себя разозлиться на их давнюю выходку. Обидится, вызвать хоть какое отрицательное чувство в себе. Но ничего не выходило. Словно и не было ничего. Это было странно, раньше обиды я хранила долго, помнила даже через многие годы. Теперь? Весь негатив словно растворялся, стоило оказаться с мальчиками рядом.

Мне хотелось только прижаться к кому-нибудь из них и почувствовать себя счастливой. Невольно улыбнувшись, потерлась носом о плечо Итвана и вновь замерла, уже наслаждаясь приятным теплом и близостью вместе с очаровывающим видом.

Так мы и стояли, молча глядя вдаль, пока нас не нашел возмущенный Артист, с призывом идти на завтрак.

Город словно выходил из-под воды. Сначала горизонт потемнел, затем обратился в дрожащий невнятными фигурами мираж. И только потом стали проступать самые высокие его постройки.

Когда стали различимы не только шпили, но и прибрежные лачуги, на палубу вышли даже мальчики. На город они смотрели не с таким восторгом, как я. Скорее с отвращением. Итван хмурился, его лоб постоянно подрагивал, словно великан видел неприятности. Артист, наоборот, улыбался предвкушающе и осматривал берег прищуренными, маслеными глазками. Его мысли можно были понять и без всяческих способностей. Морок был спокоен, как удав.