За первого встречного

Ничего съестного в кухонных шкафах не нашлось, если не считать пачки соли и плесневелой отсыревшей муки в мешке.

Я переоделась в приличную для этих мест одежду: обтягивающие легинсы и вязаный свитер с высоким воротом. Вообще-то, такие наряды леди было запрещено иметь в гардеробе, но вчерашним утром я собиралась впопыхах и могла “случайно” прихватить что-то с полок Бетрикс. Мачеха по какой-то причине не считала, что ей нельзя носить подобную одежду, хотя тоже заимела титул, выйдя замуж за моего отца.

Мягкие тапочки тоже попали в мой чемодан совершенно случайно.

Не на шпильках же мне ходить, в самом-то деле? Бетрикс и не заметит пропажи, а даже если и заметит, совесть меня мучить не станет. Денег, которые отец оставил и мне тоже, я так и не видела, так что несколько предметов одежды и обуви – малая плата за мою нищету по вине мачехи.

При свете дня Глэйворк оказался на удивление симпатичным городком. Небольшие однотипные дома ровными рядами тянулись вдоль хвойного леса до самого горизонта, но большинство жилищ пустовало, судя по заколоченным досками окнам.

Мимо меня, гремя колесами, промчался паровой кэб, один из тех, что несколько лет назад изобрел выдающийся ученый – профессор Ёль. Тогда человечество осознало, что благодаря ему лошади больше не будут загрязнять городские улочки отходами жизнедеятельности, и на радостях провозгласило профессора Ёля главой юго-западного побережья, сместив с трона действующего тогда короля. Так, монархия закончила свое существование вместе с лошадиными повозками, а женщинам разрешили носить брюки.

Как все это взаимосвязано, я так и не поняла, но в своем пятилетнем возрасте осознала всю печаль нововведений: моя семья вдруг разорилась, утратив власть на землях, ранее ей принадлежавших.

В общем, паровой кэб удостоился моего гневного взгляда. Из-за таких вот новомодных изобретений я теперь вынуждена жить черт знает где!

Внимания местного населения я не удостоилась, что не могло не радовать. Соседки были заняты хозяйственными делами: вывешивали во дворах на веревки стираное белье, гоняли путающуюся под ногами малышню, время от времени обменивались друг с другом ничего не значащими фразами.

Продуктовый магазинчик нашелся недалеко – сразу за поворотом на соседнюю улицу, где заканчивалась брусчатка и начиналась грунтовка, а дома были меньше размером и более ветхими. Воздух здесь казался плотнее и даже пах по-другому, на что я обратила внимание, едва шумная улица осталась позади.