Солнцеворот желаний

Ему приходилось поумерить свои аппетиты и расходы, и даже задуматься над поисками подходящей работы, ведь все привычные варианты перестали быть доступными – слишком много высокопоставленных родственников отправилось к палачу на ужин, слишком много серых выскочек заняло их места. Теперь протекции не было, приходилось всего достигать самому. Это бесило юношу. Как и вырвавшаяся из тюрьмы Лакраш Винелия Барбская.

Улий, как и многие другие, обвинял семью Адегельских в неудачном перевороте. Да и вообще в подстрекательстве к подобному.

И он видел, сколь много Адегельских из самой сердцевины заговора умудрилось избежать казни и остаться при своих. Обвинения против Винелии и последующая защита Акроша только подтвердили эту высшую несправедливость. Девушка вывернулась только благодаря невыносимому Акрошу, который вместо объятий Чёрной пьетты получил место первого маршала!

Этого оказалось достаточно, чтобы при первом удобном случае напроситься на драку, затронув вопросы чести, от которых первый маршал никак не мог отступить.

Он попросту потерял бы лицо.

Сидевший рядом Богарт очень тихо рассказывал мне на ухо причины дуэли. Несмотря ни на что, он всё ещё испытывал ко мне приязнь и не упускал случая помочь словом или делом. Если это не шло в разрез с планами короля.

Драконы что-то сказали друг другу, отчего Акрош усмехнулся и напоследок выдал одно слово, от которого Улий побледнел, но всё равно стянул с себя праздничный пиджак, а за ним и рубашку, не упустив случая пощеголять голым торсом перед молодыми кэррами.

Акрош отвернулся от зрителей. На его голой спине отчётливо были заметны старые шрамы от плетей. Я посмотрела на Богарта, и тот подтвердил, что их наверняка оставил сам отец Акроша – Брошин Адегельский. От воспоминаний об этой фигуре меня бросило в дрожь, и я вновь приложилась к бокалу.

– А будут делать ставки? – внезапно влезла Милан.

Как и я, сегодня она много пила. И явно не слабое фруктовое вино, а что-то покрепче. Её лицо раскраснелось, глаза лихорадочно блестели, и она не могла оторвать глаз от полуобнажённой фигуры Акроша, заходящего в воду.

– Как думаете, кто из них умрёт?

– Опыт или юность. Хорошая задачка, – вступил Фредерик, оглаживая усы и запрокидывая голову. – Пожалуй, ставлю на Акроша. Улий, несмотря на свои достижения, слишком порывист и юн. Его легко обмануть, довести до крайности. Вы заметили, как он отреагировал на последние слова Акроша? Слишком много эмоций. Он не военный. И не умеет держать себя в руках.

– Зато он молод.