Солнцеворот желаний

– Вы сами их погубили, – заговорила спокойно, вспоминая слова Ника. – В тот момент, когда направили на Клэрию гигантский вал. Ваша дочь начала войну, объединившись с предателями. Похищения, нападения, агрессия – это ваша вина, что наш ответ оказался страшнее. Но и после этого вы не угомонились. Не попытались договориться. Заняли глухую оборону и принялись гадить исподтишка, – мои слова не остудили их злости, а только усилили её, и я почувствовала, как напряглась Амалия, готовясь выпустить парочку своих фокусов, чтобы я могла спокойно уйти.

Ветер усилился, нагоняемый тучами, идущими с моря. Раньше так называли пришествие русалок. Им оно и было. Их эмоции звучали в унисон с раздавшимся треском близких разрядов молний. В сверкнувших вспышках лицо Агондария – восковая маска, кривая, будто потёкшая от невыносимого огня, коим и были мои слова.

– Я помню, как ненавидела вас. За то, как испугали. За то, как превратили мою жизнь в вечную осаду, в страх перед каждой тёмной комнатой. Артан Гадельер помог мне справиться.

– Тот, кого я спас, – заметил король и не думая отвечать на иные обвинения.

Как безмолвная рыба он отвергал даже мысль об оправдании. Его горе было велико перед доводами рассудка. Он считал, что мы не имели права так поступать, хотя если бы волна дошла до берега, смыло бы не только столицу, но и несколько ближайших рыбацких деревень, и могло задеть города-спутники. Вопрос цены. Любая жизнь бесценна?.. Или вопрос только в том, кто сильнее?

– Я здесь не ради извинений или благодарностей, король, – ответила ему, скрипя зубами.

– А потому, что вы поставили меня перед выбором – спасти вас ради жизни брата, тем самым рискуя жизнью жителей моего королевства или же отказать, тем самым подведя Кристана и, возможно, дав карт-бланш Ктуулу на освобождение из клетки.

– Не забывай, что вместе со смертью твоего брата и меня, начнётся медленное и мучительное вымирание русалочьего вида, – заметил Агондарий, чуть наклоняя голову, будто я превратилась в какую-то кракозябру, от которой непонятно чего можно ожидать.

В нём не было даже намёка на смягчение. Ни мольбы, ни просьбы. Ничего, кроме очередного давления. И здесь ошибочного.

– Несколько часов назад об этом же я говорила с королём. Он хотел посадить вас на цепь до появления наследника, тем самым поставив на колени подводников и убедив весь мир в своей великой силе, – я хохотнула, улыбаясь и вспоминая слова Кукулейко об особенностях русалочьего вида.