Солнцеворот желаний

– Беда в том, что я знаю нечто опасное для вас, король Агондарий. Я знаю, что после вашей смерти, не сразу, но со временем, одна из русалок сменит пол и станет следующим отцом. Вид не угаснет так просто. Отличие будет в том, что у нового короля не будет памяти поколений, а это то, чего вы боитесь. Вы боитесь окончательно исчезнуть.

– Кто открыл тебе это? – насупившись, спросил король, и сквозь неживые черты русалки проступили его настоящие эмоции: гнев, злость и желание причинить боль. Могущество не любит посягательств на исключительность.

Невольно, без слов, без согласия и принятия, я стала-таки ученицей шамана. Среди его слов о силе ариуса, было так много намёков на то, что скрывается за обладанием величия. Его слова, как и слова Фредерика, Богарта, Акроша, королевские слова и слова Артана – из мира мужчин, куда женщина не рискует ступать, теперь раскрывались истиной через уязвлённое самолюбие Агондария, который до жути боялся окончательно исчезнуть, не передав частицу себя наследнику.

– Расслабьтесь, король.

Я помогу. Накануне солнцестояния. Но только если вы приведёте моего брата. И исполните договорённости с Клэрией. Так как в тот же день я верну Ктуула обратно в клетку, и вы вновь запечатаете её.

Моё решение отразилось в новом ударе молнии и Агондарий, вновь обретая неподвижность, медленно кивнул. Напоследок он решил немного смягчить меня, рассказав, что происходит в не таких уж далёких морских краях, куда шелки из-за чересчур солёности воды не рискуют ступать. Огонёк надежды разгорелся сотнями маленьких звёздочек, и я облегчённо выдохнула, внимательно слушая его слова.

* * *

Амалия молча идёт рядом. Прошло всего пара минут после разговора с королём, а меня до сих пор потряхивает. От развернувшегося во всю мощь дождя стало так зябко, что отчётливо стучали зубы, ныли кости и разбухала голова, воспоминаниями/вспышками возвращаясь словами спрута и моими собственными ядовитыми высказываниями. Хотелось откусить собственный язык, ведь я шла ради поддержки и отсрочки, а получила только королевское нетерпение, которым уже была сыта по горло со стороны Никлоса.

Ни шагу назад, ни движения навстречу. Монолитные глыбы, запершиеся в собственном величии, от которого тошнит!

В мою руку упёрлась мокрая бархатистая баночка и я в полутьме разглядела, что это фляга в полосатом вязаном чехле. Маля подмигнула, говоря:

– Ты дрожишь как цыплёнок, возьми, согрейся. Нам то ещё дельце предстоит.

Открутив крышку, приложилась к узкому горлышку.