Неждана

— Сорока! Добрая, хорошая, родная Сорока! Милая матушка! Не губи нашего тятеньку! — Забава валялась у мачехи в ногах. — Не пущай его со двора, не гони на погибель верную.

— Что так и будем теперь за закрытыми дверями сидеть? — зло огрызалась Сорока.

Да, сама понимала, то не время сейчас нос из избы казать, растерзают не то, что их с Власом да Нежданку, а и детушкам малым пощады не жди. Погодить Власу велела. Небось, успокоится да обойдется еще.

— Дверь в избу бревном подопри, чтоб не выломали, — строго приказала она мужу да пошла кашу варить.

— Закончится же у них репа когда-нибудь?! —бодро и звонко спросила Забава на всю избу.

Она хотела поддержать семью, настроить всех на хороший лад.

— Окна у нас раньше закончатся, — хмыкнул Яромир.

— Матушка, они там и с меня куколку сделали, за шею повесили? — хрипел Богдаша, рвал Сороке сердце. — Тянет та ниточка, дышать не дает.

— Там на всех нас куколок навязали, — заверил его Щекарь. — Я считал...Тятенька — черный, как ворон, Нежданка в кожаном переднике, Авоська — с погремушкой, а ты, Богдаш, лучше всех удался — самый толстый и в красных сафьяновых сапожках.

Богдан снова захрипел. Щекарь выхватил от матери оплеуху.

— Сделай ты что-нибудь! — Сорока колотила Власа в грудь. — Отец ты али нет? Дите родное страдает — задыхается!

— А что тут сделаешь? — Влас безвольно отвечал из глубины своего колодца, куда продолжал падать девятый годок. — Надо потерпеть...

Ох, как не любила этого Сорока! Не думала она, что магия приворотная мужика воли настолько лишает.

Все-все теперь самой приходилось — обо всем наперед заместо Власа думать, к любому действию его направлять.

Раньше, когда Дарену замуж брал, Влас уверенным и сильным парнем по земле ходил, взял он молодую жену за руку да повел ее по жизни. Шагал решительно, как и заведено предками, — мужчина первый ступает, все напасти на себя берет.

А когда Сорока взяла все в свои руки и приворотом его на себе женила, так Влас, как омороченный на перепутье столбом встал и не знает, куда дальше двигаться, — тянуть его приходится да в спину подталкивать.

А куды тянуть, куды толкать — то тоже сама, Сорока, решай. Выбилась она уже из сил — и за бабу, и за мужика в семье быть.

«Кто взял — тот и ведет, — помнится, так сказала ей Щекочиха, предупреждая о последствиях обряда, — готова ли ты к такому, девка?» Тогда Сорока головой кивала, на все согласная. И только недавно она поняла, что те слова значили.