Неждана

— Бегом от ручья торопись, — прокричала девчонке в след водяница. — Очень жарко сейчас будет...

Потопала Неждана дальше в сторону «Хохотушки», сил уж почти не осталось. Да, как обернулась через десять шагов, — увидала, что на ручье изнутри лед ломает, колесо мельничное обороты уж набрало, так и побежала со всех ног.

Хотела бы она таку любовь горячую, чтобы лед вскипал...

Так, за мыслями своими и перешла Нежданка безмолвный лес. По темноте шла, да не боялася, ничего вокруг не замечала — торопилась сильно.

Не видала, как огромный седой медведь, не давешняя медведица, а другой — могучий и лобастый рыкарь провожал ее через лес.

Перед ним расступались звери лесные, хоронилась нечисть нехитрая. Шел великий медведь, шел охотник, что когда-то побратался с медведем, вел внучку свою Беляй — в большой мир, в новую жизнь весь Род девчонку провожал.

Глава 18 «Толстый Хохотун», Липа и Баба с морозным именем

К трактиру Неждана подошла уже затемно. Вернее — мальчишка подкрался, пригнулся за дальними кустами да поглядывает.

Все вокруг изучает — на рожон не лезет, вперед розума не бежит.

Трактир «Толстый Хохотун» прилепился с боку княжеского тракта, как клещ к собачьей вые. Хорошо, поди, — место уж больно сытное.

Трактир сложили из самого отборного леса. Бревна для постройки взяли толстые да длинные, поэтому и трактир получился раз в два поболее любой крестьянской избы.

«Что ж за деревья, коли бревна такие получилися?» — подумала Нежданка.

«А кто такой Хохотун?» — сами по себе придумались новые вопросы.

Так цветочки по весне один за другим расцветают — то нет ничего, а потом один раскроется, а за ним другой... И вот уж целый луг красой дурманит — розовый до самого неба. Так и у нее, Нежданки, в голове раньше как-то пусто было, а теперь вопросы морозными пчелами роятся, — не башка, а просто улей какой-то.

Ах, коли бы можно было в трактир войти, да разузнать все... Но внутрь ей нельзя, ищут ее... Да, и нечего девчонке в таких местах объявляться.

Собирался на постоялом дворе народ всякий, честный да не очень.

И княжьим людям доводилось на ночлег в «Хохотушке» останавливаться. Коли ночь в пути застала, — деваться-то некуда. На десяток верст окрест другого постоялого двора не сыскать.

Крестьяне из дальних деревень, что ездили в Град на ярмарку, с опаской, но загоняли свои сани за ворота трактира.

Люд лихой, бывало, наведается — то от погони схорониться, а то добычу сидят делят. Мед хмельной пьют, в кости играют, потом дерутся.