Она пришла с Земли. Дуэлянтка

Он не только не разрешит им сбежать, а напротив, представит матери и будущей невесте (впрочем, пока о ее статусе можно не упоминать, незачем).

***

Маркус знакомил всех «понаехавших», но Лера никак не могла сконцентрироваться: все казалось спектаклем, в котором она, случайный зритель, затесалась на сцену и ее сейчас выгонят. И сам Маркус казался незнакомцем. Хотя, может дело в том, что они давно не виделись. Может быть... А может, он такой чужой, потому что рядом с ним красивая девушка, которой он улыбается.

Девушка приехала с компаньонкой, женщиной средних лет, жилистой, с цепким взглядом и большей напоминающей телохранительницу. Вторая немолодая дама, похожая на строгую учительницу, тоже оказалась компаньонкой.

Лера рассеянно повторила про себя их имена, а Маркус уже представил саму девушку. Лиа Мелани ван Тусен.

Мелани?! Это она-то?! Вот бы возмутились фанаты Скарлетт, узнав, что такая черноокая и чернокосая носит это имя! А еще имя рода звучало как-то знакомо. Ван Тусен.

Задумавшись, она пропустила момент, когда Маркус представил последнюю, а значит самую высокородную среди присутствующих, женщину, и уловила только конец фразы:

— ... ван Сатор. Моя мама.

Мама? Ежки-матрешки! Эта красивая леди — лет тридцати, не больше! — мама Маркуса?!

Этот факт окончательно выбил из колеи, и Лера забыла про поклон. Спохватилась и запоздало поклонилась, только увидев, как прижали ладони к груди и склонили головы Шон и Дилан.

Впрочем, оплошность ее заметили только компаньонки: Маркус в это время смотрел на маму, а та и вовсе отвернулась, словно не замечая их троих. Даже Шона, хотя он-то патриций! Мелани, кстати, тоже, как услышала имя ван Теронов, потеряла к нему интерес, ну, а на Леру и Дилана она и до этого глянула, словно сквозь придорожные кусты, — равнодушно и вскользь. Разве что едва уловимо поморщилась при виде рубцов.

Покосившись на Дилана, Лера встретила его ответный взгляд, в котором мрачно светилось: «А я говорил! Куда нам, репьям?» Кажется, на этот раз рыжик прав: зря приехали.

Ну, Маркус! Так подставил!

А она еще и прослушала, как зовут его маму...

Маркус, будто почувствовав ее досаду, вдруг оглянулся, а затем приобнял маму за плечи:

— Прошу, будь добра к моим гостям. Если бы не они, меня, вероятно, уже не было бы в живых.

Лед в глазах женщины треснул.