Она пришла с Земли. Дуэлянтка

— Случай Маркуса особый, и он скоро вернется в столицу! Так что не советую полагаться на его поддержку и влияние, и то, что он счел тебя достойным посадить здесь дерево, ничего не значит. В саду ван Саторов оно не приживется!

***

Дилан бросил пропитанную потом тунику на стул и раскинул руки, наслаждаясь свежестью от охлаждающего артефакта. Вот она жизнь богатеев! Слуги стирают, сины активируют артефакты... Да и просто они есть, эти самые артефакты! И ванна. Ванна, полная воды, которая успокоит зуд в искусанных ногах.

И занесло же в муравейник...

Запершись в умывальной и пустив воду, он широко улыбнулся собственному отражению в большом, чистейшем и идеально ровном зеркале:

— А ты везунчик! Не ожидал, да?

Собственная физиономия выглядела такой глупо-счастливой, что Дилан рассмеялся. О маги-основатели! Какая же невероятная удача, что он приехал сюда! И красотка Мелани не так уж и неправа оказалась, брякнув, что из-за смерча им повезло. Ведь и впрямь, не попади они в смерч, не вышло бы так, как вышло.

А теперь... Он вылечит отца! Маркус сам подошел сегодня в саду и пообещал дать денег на целителя. Тысячу золотых! В качестве благодарности за спасение! И даже отрабатывать не надо!

Только дождаться, когда у наследника богатейшего рода у самого появятся деньги. На счет этого он ничего не сказал, а ведь ему еще с ростовщиками расплачиваться, и к деду он не пойдет. Похоже, не ладят... Быстрее бы: для отца и мамы каждый день — пытка. Перестав улыбаться, Дилан забрался в ванну, хотя воды еще и по щиколотку не набралось, и принялся наскоро смывать пот и пыль.

Затем, едва обтеревшись и натянув одежду на влажное тело, кинулся к Шону.

— Ты ведь знаешь, сколько лет лэру Маркусу?

Шон, с газетой в руках стоявший посреди гостиной, медленно повернулся.

От нетерпения хотелось схватить этого ленивца за грудки и хорошенько встряхнуть, но что-то Дилана остановило. Взгляд у Шона был словно погруженный внутрь, но не тот, с каким он сочинял стишки для Леноры, а другой: хмурый, с горящими в глубине искрами гнева.

— Ну, сколько ему? — уже без прежнего запала вновь спросил Дилан.

— Этим летом исполнится двадцать четыре, — очнувшись, ответил наконец Шон.

— Двадцать четыре, — пробормотал Дилан. — Значит, край год осталось.

Он прошел к дивану и упал в его обволакивающие недра. До двадцати пяти Маркус обязан жениться, а после... Река золотых хлынет на него из семейного фонда. Тысяча будет маленькой каплей... Всего год продержаться. Мама поймет, должна понять...