Она пришла с Земли. Дуэлянтка

Стоило выкинуть последний кристалл и вынести из лабиринта девятнадцать — в таком случае он смог бы пройти испытания в следующем году. А теперь... поздно сожалеть.

Теперь главное дальше двигаться в нужном направлении, не повторять ошибок отца и когда-нибудь он придет к деду с высоко поднятой головой.

Встряхнувшись и оглядевшись, Шон определил в какой стороне особняк. Вероятно, все уже вернулись...

Он опять сделал неправильный выбор.

Если бы шел на звуки лая — к псарне — или забрал чуть вправо.

.. Как хорошо было бы!

Но он вышел к оранжерее.

— Шайсе! — ругательство слетело с губ помимо воли.

Всего в паре десятков шагов, среди лилий, в белом платье сама словно цветок, стояла мать Маркуса. Она отдавала какие-то распоряжения дэру Цантию и заметила Шона в ту же секунду, как он показался из-за деревьев.

Желудок тоскливо сжался: встречи не избежать.

Шон двинулся вперед, постаравшись натянуть на лицо маску спокойствия. В голове как предвестник неприятностей кружило старинное изречение: «Плохое притягивает плохое».

Зря он вспомнил тот разговор с дедом. Ох, как зря... Плохое притягивает плохое... Лиа Одетта обязательно воспользуется тем, что Маркуса нет рядом.

Взмахом руки отослав главного садовника, лиа Одетта слегка кивнула в ответ на приветствие:

— Шоннери... Дэр Цантий сказал, ты выбрал шелковицу... Если ваши с отцом вкусы схожи во всем, то будущее рода ван Теронов весьма плачевно.

Шон промолчал, чувствуя разливающиеся в животе тоскливую пустоту и холод и надеясь, что его равнодушие наскучит лии Одетте и она оставит его в покое.

— Впрочем, твой отец хотя бы учился в столице... — Лиа Одетта озабоченно нахмурилась. — Кстати, что ты думаешь о своих перспективах как мага?

Ничуть не обманувшись ее тоном, но и не находя ответ, который не прозвучал бы слишком грубо, Шон смог лишь выдавить:

— Я пока на первом курсе.

— Понятно. — Её тонкие губы насмешливо изогнулись. — Значит, даже не задумывался.

.. Да и какие перспективы могут быть в Альтии! Полагаю, твоя мать тоже училась там...

«Твоя мать» лиа Одетта произнесла так презрительно, словно плюнула, и Шон не сдержался.

— Маркус тоже в «отстойнике»!

Никогда не использовал он это слово — даже мысленно! — и Дилана просил не отзываться об их академии столь уничижительно, однако сейчас вдруг захотелось не просто сказать — крикнуть.

— Не сравнивай! — вспыхнула лиа Одетта.