Ты станешь моей княгиней?

А еще потом они издохнут и завоняются, а мне все это вынюхивать? В любом случае, отношение к самой лютой проблеме княжества было отстраненным и несерьезным, а это указывало и на мое отношение ко всему происходящему в целом.

Шли месяцы и палочки, нарисованные угольком, покрывали уже довольно большую поверхность. По прошествии трех месяцев, уже порядком устав от одиночества и заскучав, я стала готовиться к возвращению домой. Хотелось выглядеть хорошо, и я рискнула немного изменить свою прическу, а именно - обрезать челку.

Конечно, я боялась неприятных последствий и поэтому отрезала волосы совсем понемногу, буквально по нескольку волосков. Потом больше и чаще. Возмездия за нарушение сурового правила не последовало, а меня надеюсь, что украшала привычная челка и несколько вьющихся прядок вдоль лица. Очевидно того, что оставалось, было вполне достаточно для благополучного проживания в этом мире. Носить тяжелую косу я давно приноровилась, подвязывая ее к спине пояском.

Я так же пела по вечерам, хотя и не знала, а надо ли оно еще? Ближе к окончанию четвертого месяца стало холодать ночами, утром выпадали холодные росы, но в доме было пока еще тепло.

А вот вода в озере конкретно посвежела и впереди просматривалась проблема с мытьем головы и купанием. Старику, переместившему меня сюда, я верила – слишком много было доказательств его правдивости. Поэтому обещание, что моя ссылка продлится не более четырех месяцев, воспринималось, как непреложная истина. Я ждала, а время шло.

Неприятные мысли начали посещать меня по истечению полного срока. Вначале я думала, что дней в одном месяце не обязательно должно быть тридцать. Их могло быть и тридцать один. Тогда ожидание немного продляется и вообще не фиг паниковать. Выждав еще неделю для уверенности, я задумалась, а в душе поселилась тревога. Из-за похолодания и дождей приходилось таскать воду от костра домой и мыться в корыте. Само собой, волосы промыть в нем получалось не очень и по мере их загрязнения копилось стойкое раздражение, а потом начал накатывать сплин.

Всю свою тревогу по поводу того, что обо мне могут забыть, я подсознательно трансформировала во все возрастающую ненависть к пучку волос - тяжелых, грязных и доставляющих огромное неудобство.

Когда вечерело, хандра накатывала особенно сильно, и я сдуру разрешила себе маленькую слабость, приносившую временное облегчение - плакала иногда, лежа на топчане и откинув ненавистную косу подальше.