Найдёна Чужестранка: книга первая

Последние листья с деревьев облетели две седмицы назад, и только вьющийся по плетням плющ упрямо зеленел. Снег ещё не выпал, но траву каждое утро покрывал иней, а лужи затянул вкусно хрустящий ледок. Как-то поутру Карина спешила к тётке Хвале с поручением от бабки Зори: передать поклон и смородиновый леваш да взять у неё краску из дубовых орешков для ниток. Навстречу бежала Баска, судя по всему, никакими заботами не обременённая.

— Здорово! — крикнула она за десять шагов и помахала рукой. — Слышала новость? Некрас да Загляд с Нарева вернулись, десять нерп добыли!

— Здорово! Знатно поохотились! — ответила Карина.

Каринины познания в географии Тридевятого царства пока были примерно такие же, как у жителей села Обломовка из романа писателя Гончарова. Однако она уже усвоила, что вёска стоит в полуверсте от большой судоходной реки, которая, если плыть полдня вниз по течению, впадает в озеро. Озеро звалось Нарев и, по рассказам, было огромным. Его можно было бы назвать морем, но река, именуемая Нарева, текла далее на юго-запад и впадала в настоящее море.

Вот на том озере стояла рыболовная и зверобойная тоня, которая принадлежала общине, и куда мужчины вёски время от времени отправлялись на промысел.

Баска болтала ещё минут пять, а потом заявила.

— Найдёнка, а приходи нынче на беседу! Из Липни ребята придут, из Синей Горы. Заломко из синегорских с гудком будет, Нагурки-той парень, слышала о нём? лучшего гудошника на сто вёрст не сыскать! Попляшем, поиграем.

Приходи, а то всё одна да одна, людей сторонишься, ровно сглаз на тебе.

— Да никакого сглаза! — обиделась Карина.

— А что тогда? Не верю, что бабка Зоря тебя работой замордовала да из дома не выпускает. Она старушка добрая, а по молодости, говорят, и сама погулять любила.

Карина вздохнула. Бабка Зоря не раз пеняла ей: «Что, девка, дома сидишь, ровно старуха древняя? Устала, или, может, по дому грустишь? Сбегала бы на игрище, с ребятами попляши, развейся — и грусть пройдёт, и усталость как рукой снимет.

Меня-ту в девках дома было не удержать…»

— Да понимаешь, Бась… Мне ж третий десяток. Я там буду старше всех вас. Как старая дева какая-то. Тут женщины в двадцать лет уже первенцев кормят, а не по беседам бегают.

Баска фыркнула.

— Ой, да не глупи! Старуха нашлась! Ты вон какая ладная да гладкая, парни ещё из-за тебя в кулаки пойдут.

— Да я ни плясок, ни песен не знаю, ни играть не умею…

— Научим.