Я подарю тебе «общак»

 – Скульптор засуетился, достал скрученные в трубочку листы бумаги и стал разворачивать их перед Лапой, демонстрируя карандашные рисунки, изображавшие мощную молодую женщину, замахнувшуюся молотом над наковальней. – Скульптура будет называться «Дочь кузнеца» и отражает в себе все, что сейчас происходит, все реалии нашего общества, тенденции соцреализма – весь этот кошмар, грубость, крушение идеалов красоты и гармонии. Что ты об этом думаешь?

– Да ничего не думаю. Думать мне, что ли, больше не о чем, – фыркнул Лапа, находясь в легком шоке от задумки приятеля.

 – Ты уж что придумаешь, так придумаешь. Только диву даешься. Я вообще-то сейфы вскрываю, а не рисование в гимназии преподаю, так что извиняй за непонимание.

Чтобы обрести хоть какую-то поддержку, Загорский показал наброски Лизе:

– А тебе нравится?

– Нет, она страшная, – честно призналась девочка с набитым ртом, уплетая колбасу. Скульптор безнадежно махнул рукой, как бы говоря: «Ну, что тут можно сказать?»

– И ты думаешь, у тебя эту бабищу с молотком купят? – с сомнением поинтересовался Лапа.

 – А то переведешь зря серебро, и будет она потом стоять и пылиться в чулане.

– Купят, не переживай, – сварливо ответил Загорский. Он с обидой воспринял сомнения приятеля в его таланте, поэтому долгое время сидел за столом молча, а если и отвечал, то односложно, даже с раздражением.

– Ладно тебе дуться, обидчивый какой, – не выдержал, в конце концов, Лапа и шутя толкнул скульптора кулаком в бок: – Скажи лучше, как ты этих теток лепишь, по памяти, что ли?

– У меня натурщица есть, – сердито буркнул Загорский.

– Да ты что? – присвистнул Лапа от восторга. – Колись, кто она? Я ее знаю?

– Откуда тебе ее знать, – тяжело вздохнул Загорский, – она жена большого человека. Муж выполняет все ее капризы. Она сказала, что с детства хотела позировать для картин или для скульптур. Просила, чтоб я сделал из нее «Венеру Милосскую».

– Что она просила? – глумливо улыбаясь, переспросил Лапа.

– Неважно, – махнул рукой Загорский и зевнул, прикрывая рот ладонью. Ему очень хотелось спать, и он покосился на гостей.

Уходить те явно не собирались, поэтому скульптор предложил остаться, расстелил им на полу пледы, старую перину, соорудил что-то вроде подушки для девочки. Та тоже зевала и почесывала волосы под платком.

Неплохо бы ей помыться, а то занесет еще чего-нибудь в квартиру, мелькнула мысль в голове у Загорского.