Старое поместье Батлера

Одет он был в белую шёлковую рубаху, поверх накинут фрак чёрного цвета, плотные из тёмного сукна брюки, заправленны в высокие, начищенные до блеска кожаные сапоги.

- Добрый вечер! Вы что-то припозднились, - нахмурился старик. - Все, кто хотел проводить генерала в последний путь, уже прибыли и даже отбыли...

Я ошарашенно, ничего не понимая, уставилась на говорившего, а когда до меня наконец-то дошло, резко повернулась к маме, лицо бедной женщины посерело, она схватилась за горло, и широко распахнутыми глазами смотрела на, наверное, дворецкого.

- Добрый вечер, мистер...

- Пол Райд, - вежливо склонил голову незнакомец. Я знала это имя.

- Мистер Райд, позвольте представиться, - прочистив горло, продолжила я: - Меня зовут мисс Грейс, это моя мама, графиня Мэделин Лерой, племянница лорда Эдварда Батлера. Мы приехали к дяде в гости...

Теперь удивлённо замер Пол.

- Как же ж вы вовремя! - вдруг выдохнул он, в его ясных зелёных глазах блеснули слёзы, - поспешим! Сейчас будут зачитывать завещание перед теми, кто имел хоть какое-то значение для генерала Батлера.

И не слушая нас, принялся подниматься по лестнице в сторону входной двери.

- Вы идите за ним, - послышался сочувствующий голос капитана Строма, - я расплачусь с возничим, занесу ваши сундуки в дом.

Мама молча кивнула и, подхватив дрожащей рукой меня за локоть, шагнула следом за мистером Райдом. Помощник дяди Эдварда остановился на пороге, поджидая нас, чтобы галантно придержать дверь, пока мы не войдём внутрь.

- Как огласят последнюю волю Эдварда, я вам всё расскажу, сейчас на то нет времени, - и повёл через большой холл, выложенный светло-серым в серебристых прожилках мрамором.

Я с интересом осматривалась и мне показалось, что как-то пустовато здесь: стены голые, без картин или гобеленов, парадную лестницу не украшает привычная ковровая дорожка; никакой мебели, лишь узкий диван перед внушительным камином, в котором сейчас потрескивали горящие дрова. Несколько мрачно, и даже пламя очага не могло развеять тоску, царящую в особняке.

Дом осиротел, и это чувствовалось по теням, притаившимся в углах помещения. Лишь люстра, подвешенная высоко над полом, очаровывала изысканностью хрустальных "серёжек", вот только свечи, чтобы были вставлены в специальные пазы, не горели.

Нас провели в кабинет на первом этаже. Внутри сидели трое: женщина, примостившаяся на краешке софы, и двое мужчин. Один из них расположился во главе стола. Явно поверенный.