Я украл Мону Лизу

Именно с этой целью он перебрался в Париж – город роскоши, забав, развлечений, бесконечных желаний, которые, как известно, зачастую соседствуют с преступлениями. Пригласив в помощники двух бывших сослуживцев, Дюваль Морис рьяно взялся за работу частного сыщика, получая от влиятельных людей весьма значительные заказы. Уже через год успешной работы он почувствовал себя вполне обеспеченным человеком и даже располагал собственным выездом из тяжелой кареты и четырех лошадей вороной масти.

Правда, нынешнее сыскное дело было во многом скучноватым и по большей части ограничивалось семейными драмами, самыми отягчающими из которых была супружеская измена.

Его клиентами были люди состоятельные, и денег на тайну следствия не жалели.

Весьма интересным заказчиком был господин Воронцов (со своей стороны Дюваль навел о нем справки), прослывший в Париже невероятным гулякой и дамским угодником. Человек весьма состоятельный, выписывающий с Волги на ужин живую стерлядь, доставлявшуюся ему железнодорожным путем в огромных дубовых бочках.

Но даже он, с его огромными возможностями, был карликом в сравнении с могуществом Джона Моргана, на которого работала целая армия сыщиков и чье личное состояние равнялось бюджету двух десятков европейских стран, а его банковская империя вольготно расположилась по обе стороны Атлантического океана. Морган был невероятно влиятелен и опасен. Вряд ли во всем Париже отыщется еще один ненормальный, рискнувший следить за великим Джоном Морганом. Впрочем, так даже интереснее.

Выслушав предложение господина Воронцова, Дюваль Морис понял, что не сумеет устоять перед новым рискованным делом, – уж очень хотелось заглянуть в акулью пасть банкира. Господин Морган вполне подходящая кандидатура, чтобы бросить судьбе очередной вызов.

* * *

Все произошло примерно так, как и предсказывал господин Воронцов. На третьи сутки ожидания к парадному подъезду подошел невысокий худощавый брюнет около тридцати пяти лет с тонкими щеголеватыми усиками на капризной губе.

Остановившись на противоположной стороне улицы, Дюваль Морис некоторое время внимательно осматривал внушительный особняк магната, как если бы намеревался его купить, а потом решительно направился к парадному входу, прямиком к вышедшему швейцару с огромной русой бородой.

Из кареты, что Дюваль Морис выбрал для своего наблюдения за домом, прекрасно было видно лицо швейцара, преисполненное необыкновенной важности.