Я украл Мону Лизу

– Можно сказать, что и так, – сдержанно согласился Перуджи, стараясь не показать радости, распиравшей грудную клетку.

– Если вы надумаете совершить поездку, так я всегда к вашим услугам.

– Хорошо, – легко согласился Перуджи, вставая, и тотчас почувствовал, как холст на животе слегка смялся. – Я знаю, где тебя найти.

Взмахнув плетью, извозчик погнал лошадок. Дождавшись, пока экипаж свернет за угол, Винченцио Перуджи направился к своему дому на улице Госпиталя Сен-Луи, расположенного в четырех кварталах.

Если вдруг на него каким-то образом удастся выйти полиции, так они будут искать его в другом районе. Проходя мимо госпиталя, он обратил взор на распятие, укрепленное на фасаде, и мысленно поблагодарил за удачное осуществление намеченного дела. Самое опасное оставалось позади, впереди лишь одни приятности – получение обещанных денег и желанный отдых.

Винченцио Перуджи уже давно хотел завязать с опасным ремеслом: накопленных денег вполне хватало на безбедную жизнь и на небольшой домик где-нибудь близ Неаполя.

Так что на ближайшее десятилетие он смотрел с большим оптимизмом.

Уже подходя к дому, он еще раз обернулся: вокруг не было никого, кто хотя бы отдаленно напоминал филера. Он видел спешащих прохожих, снующие экипажи, разодетые молодые пары, которым не было до него никакого дела…

Убедившись в безопасности, Перуджи вошел в подъезд и поднялся в свою небольшую каморку. Сняв сюртук, размотал с туловища картину и аккуратно положил ее на кровать. Вдруг он поймал себя на неожиданной мысли – расставаться с картиной было жаль.

На «Мону Лизу» приятно было смотреть и осознавать, что владеешь столь совершенной работой.

Уложив холст под матрас (так оно будет понадежнее), он достал открытку с изображением «Моны Лизы» и аккуратно поставил ее на стол. Самое время, чтобы отметить прибыльное дельце рюмкой крепкого бурбона. Достав из шкафа коллекционную бутылку, он установил ее рядом с открыткой.

Неожиданно в дверь раздался негромкий стук. Винченцио Перуджи посмотрел на часы.

До назначенной встречи с Гарри, секретарем Моргана, оставалось около двух часов. Что за нетерпение? Господам американцам невтерпеж заполучить шедевр.

Отодвинув щеколду, Винченцио открыл дверь – на пороге, к его немалому удивлению, стоял молодой мужчина и смущенно улыбался.

– Прошу меня покорнейше извинить, но не вы ли будете господин Перуджи?

Винченцио невольно нахмурился. Не самое благоприятное время для разговоров.