Я украл Мону Лизу

Следовало как можно побыстрее спровадить неожиданного визитера – не исключено, что скоро заявится секретарь.

– А в чем, собственно, дело? – не спешил Винченцио впускать гостя в комнату.

– Знаете, у меня к вам весьма деликатное дело, – понизив голос, проговорил незнакомец. Показав рукой на длинный коридор с узкими многочисленными дверьми по обе стороны, за которыми могли затаиться соседи, продолжил: – Мне бы хотелось переговорить с вами наедине, – приложил он палец к губам.

Добродушный незнакомец с улыбающейся физиономией опасений не внушал.

– Проходите… Надеюсь, что это не займет много времени, – в конце концов, это его ни к чему не обязывает, и он всегда может выставить его за дверь. – У меня много дел.

– Что вы? Я вас надолго не задержу.

Гость прошел в комнату, сняв с головы высокий цилиндр из шелковый ткани, аккуратно повесил его на крюк. Заметив открытку «Моны Лизы», лежавшую на столе, восторженно произнес:

– О, месье Перуджи! Вы интересуетесь искусством? – Взяв открытку в ухоженные, но очень крепкие ладони, в которых легко можно было представить как пистолет, так и шпагу, он некоторое время рассматривал портрет, после чего спросил: – Не правда ли, она хороша!

– Возможно… Послушайте, вы хотели мне что-то сообщить, – не скрывая раздражения, произнес Винченцио, – так я вас слушаю.

Гость бережно положил открытку на стол и рассеянно произнес:

– Ах да, конечно! Господин Аламбер… Ничего, если я вас так буду называть?

Винченцио невольно сглотнул, под этим именем он был известен в Марселе.

– Кто вы такой, черт вас возьми? – прохрипел Перуджи. – И что вам от меня нужно?

– Ничего, если я присяду? – деликатно спросил незнакомец и, не дожидаясь разрешения, придвинул к себе стул и удобно расположился за столом. – А то, знаете, как-то неудобно разговаривать стоя. Вы тоже садитесь, господин Перуджи. Есть такая пословица – в ногах правды нет.

Винченцио Перуджи устало опустился на стул. Теперь его благополучие держалось на тонкой ниточке. «Неужели он из полиции?»

– Вы расслабьтесь, господин Перуджи, я пришел к вам с самыми добрыми намерениями. Никто не собирается выкручивать вам руки. Разве что полицейские… Ха-ха-ха! – И, заметив, как Винченцио еще более напрягся, продолжил примиряюще: – Вам ничто не грозит.