Я украл Мону Лизу

На кражу отводилось четыре месяца, последний из которых истек на прошлой неделе. Теперь Винченцио Перуджи понимал, что если ему не удастся выкрасть «Джоконду» в ближайшие несколько дней, то не сумеет этого сделать никогда. Поразмыслив, он посчитал, что наиболее благоприятным днем будет понедельник. Лувр закрывался на санитарный день, значительная часть охраны и смотрителей будет отпущена за ненадобностью, останутся лишь рабочие, что будут вести плановый ремонт по реконструкции здания, да вот еще декораторы, которые располагались в небольшой комнате на первом этаже.

Как следует отоспавшись, Перуджи выпил традиционную чашку кофе, оделся в повседневный сюртук и посмотрел на себя в зеркало. С зеркальной поверхности на него глянул худощавый брюнет с тонкими, тщательно постриженными усиками. Обыкновенный среднестатистический парижанин. Ничто не свидетельствовало о том, что именно он должен совершить кражу века. Крупные карие глаза смотрели спокойно и уверенно. Такого человека трудно заподозрить во лжи, и уж тем более в воровстве.

Стряхнув с лацкана сюртука приставшую пушинку, Перуджи аккуратно надел черный котелок с узкими полями, взял холщовую сумку и вышел из комнаты.

До Лувра добрался на пролетке. Извозчик был из племени провинциалов, что надеялись сколотить состояние с помощью захудалой лошадки. Парня не стоило разочаровывать скупыми «чаевыми».

– Вот что, милейший, – вложил Перуджи в ладонь извозчика пятнадцать франков, – если подъедешь к Луврской набережной к десяти часам, то получишь еще столько же.

– Хорошо, месье, – охотно, с гасконским акцентом, отозвался извозчик. На миг его лицо приобрело некоторую задумчивость, наверняка подсчитывал возможную прибыль, – я вас не подведу.

Следовало бы подсказать парню, что самый простой путь к обогащению – это кража артефактов. Задержав взгляд на простоватом веснушчатом лице юноши, Винченцио улыбнулся: впрочем, до столь очевидных вещей следует додумываться самому.

Винченцио Перуджи уверенным шагом направился к главному входу в Лувр. У закрытых дверей в одежде охранника стоял его приятель Роберто.

– Ты сегодня рано, Винченцио, – ответил тот на приветствие, пропуская его в Лувр.

– У меня много работы, Роберто, нужно сделать еще два короба-рамы для картин Рафаэля. Господину главному хранителю пришли письма, что один из несостоявшихся художников хочет облить их кислотой.