Навсегда

Словно намеренно провоцирует на воспоминания, от которых и так непросто отделаться. Собственное смущение злит меня ещё больше.

— По крайней мере, пытаюсь так себя вести, — всё-таки серьёзно отвечает Мэтт.

Я тут же цепляюсь за это:

— У обычных людей нет этого клейма.

Говорю на эмоциях, лишь бы как можно сильнее отдалить обсуждение той ночи. И только потом понимаю — затрагиваю ещё одну опасную тему.

Конечно, узнать, что он такое — любопытно. И даже нужно. Но слишком страшно…

— Сейчас да. Но это давняя метка, — помедлив немного, осторожно поясняет Мэтт, не сводя с меня взгляда.

Он проверяет мою реакцию — я это вижу. Не знаю, что в моих глазах, но новая информация не вызывает страха. Я ведь и так уже поняла, что Мэтт бессмертен. И не из этого века.

В какой-то степени уже даже свыклась с этой мыслью.

— Хочешь знать, как я её получил? — видимо, уловив это, спрашивает Мэтт.

Съезжаю вниз и ложусь на спину. Всё ещё чувствую его взгляд, но выдерживать его становится сложнее.

С одной стороны — да, мне хочется узнать. И ведь это не такая опасная информация — он расскажет лишь как получил метку. А тогда ведь ещё был человеком.

Но с другой… Так я проявлю к нему какой-то интерес. А это ни к чему. Мэтт лишний в моей жизни, и его прошлое, как и настоящее, никак не должны меня касаться.

— Преступление против короны, насколько я читала, — только и говорю вместо прямого ответа.

— Любопытно… Сейчас мало кто об этом знает, — с интересом откликается он. — Увлекаешься историей?

Замираю, издав прерывистый глубокий вдох.

Непривычный интерес к моим делам и увлечениям. Эндрю такого не проявлял.

— Люблю читать, — сухо поясняю. — Эндрю подарил мне редкую историческую книгу. Так что именно ты сделал?

Последнее вырывается само — я вдруг боюсь, что Мэтт разовьёт тему и спросит что-то ещё обо мне. Становится не только неловко от его неравнодушия к моей жизни, но и не по себе от самой идеи открыться ему чуть больше.

Видимо, этого хочется даже меньше, чем выразить любопытство к нему.

— Меня взяли за кражу перстня у королевы, — неожиданно сообщает Мэтт. Я была готова услышать что угодно: про восстание или мятеж, про дерзость королю, даже про государственную измену. Но это… — Точнее, я подстроил так, чтобы вина пала на меня. Ещё в те времена можно было обмануть жандармов. Мало кто копал глубже. Но тогда это было мне на руку.

Я недоумённо хмурюсь.