Навсегда

Да, Мэтт неоднократно спасал людей и по-своему благороден, но подставляться сам? Это перебор. На убеждённого самоотверженного он не похож.

— А чья вина была на самом деле? — вырывается у меня.

И тут же хочется забрать вопрос назад. Что-то подсказывает: я имела отношение к этой истории. Тогда, в своей прошлой жизни.

— Одна девушка хотела вернуть то, что веками принадлежало её семье, — словно в подтверждение моих мыслей отвечает Мэтт. — Своеобразная реликвия. Она была дорога ей, как память.

Крепче прижимаю к себе одеяло.

Начало мне не нравится.

Не хочется думать, что он когда-то пожертвовал своей свободой из-за меня.

Перстень?..

В моей семье никогда не было никакой реликвии.

— Король отобрал перстень у матери этой девушки во время их случайной встречи — просто потому, что её величеству понравилось кольцо, — с саркастическим пренебрежением поясняет Мэтт. — Сопротивления были бесполезны.

Я ловлю себя на мысли, что мне становится интересно узнать о себе прежней хоть что-то. Ведь та моя жизнь явно не строилась вокруг Мэтта, и часть, не связанную с ним, пожалуй, любопытно изучить.

Например, сейчас я ни за что бы не осмелилась выкрасть что-либо у королевской особы. И ведь это явно далось непросто! Наверняка у той меня был целый план по возврату семейной реликвии.

Если, конечно, речь вообще шла обо мне…

Ведь и жизнь Мэтта явно не вращалась только вокруг меня.

— И тогда эта девушка решила выкрасть обратно и вернуть матери кольцо? — уточняю, перебивая свои мысли.

— Её мать не допустила бы такое, — уверенно возражает Мэтт.

— Девушка осмелилась на этот поступок после её смерти.

Вздыхаю — кем бы ни была эта несостоявшаяся воровка, её можно понять. Наверняка она убивалась от горя после смерти родственницы. Неудивительно, что захотела вернуть дорогую матери вещицу. Наверняка мысль о том, что памятную реликвию использовали чужие люди, да ещё и как обычную безделушку, причиняла той девушке боль.

Поэтому если это всё-таки часть моего прошлого, я его не стыжусь. В какой-то степени даже восхищаюсь, что у меня прежней хватило на это мужества.

— А зачем ты взял вину на себя? — помедлив немного, спрашиваю.

И тут же уставляюсь на потолок, пытаясь ничем не выдать, как встревожилась. Конечно, Мэтт не знает про моё видение и догадки. Так что он будет отвечать открыто, не скрывая деталей.

А это значит, что я могу узнать часть своей прошлой жизни, связанную с ним… И это почему-то пугает. Почти так же, как если бы он принялся рассказывать о своей сущности.