Баба Яга: Начало бессмертия

Тебе нужен лекарь! Я сейчас же пошлю за ним!

— Лес…прошу… в лес…

Борясь с внутренним сопротивлением разума, Витольд всё же бросился в другую сторону. Он бежал стремительно, не чувствуя усталости от хрупкой ноши. Сердце забилось, как раненая птица в силка́х, когда он покинул черту замка и вошёл в лес. С новой силой на него нахлынули сомнения о том, не совершает ли он роковую ошибку, ведь Ядвига слабела на глазах и время неумолимо утекало сквозь пальцы.

— Только не закрывай глаза, — молил он, прислушиваясь к неровному дыханию, а девушка лишь крепче сжимала руки вокруг его шеи, уронив голову на плечо.

— Куда теперь? — спросил он, оглядываясь по сторонам.

— Оставьте меня под липой, а сами ступайте домой.

— Я не оставлю тебя здесь одну.

— Мне…мне ничего не грозит… — Ядвига попыталась выдавить из себя слабую улыбку, но князь оставался неумолим.

Он осторожно усадил девушку под деревом и провел рукой по огненным волосам.

— Неведомо мне, что сейчас произойдет, да только сердце болит, не позволит тебя здесь, в лесу темном, одну оставить.

И не проси. Многое готов по твоей воле сделать, но только не это. Однако если ты боишься того, что я увидать могу, то будь спокойна: отойду и буду глядеть в сторону гор. Окликни меня, когда понадоблюсь.

С кивком девушка закрыла глаза и откинула голову назад, прислушиваясь к тихому шепоту старой липы, что мало-помалу умирала, теряя силу и жизненные соки в извилистых ветках. Дерево предчувствовало, что после третьей зимы уже не проснется.

Князь поднялся на сильные ноги, тяжело вздохнул, обвел целительницу опасливым взглядом и скрылся во мраке. Но несмотря на то, что образ его растаял в сумерках лесной чащи, Ядвига ощущала его присутствие каждой клеточкой своего тела, и отчего то её это успокаивало.

— Матушка Земля, благодарю за дары твои и прошу дозволения цветок сломить, что из твоего сердца в мир Яви пробивается. Не справиться мне без помощи твоей и защитника твоего Святобора, — взмолилась она слабым голосом.

— Забери из тела моего слабость поганую и позволь слиться с силою леса могучего и древнего в песне ритуальной, а коли недостойной сочтешь, то прими жизнь мою в своё лоно и наполни погибающее дерево новой жизнью. Пусть оно живёт долгие лета и людям помогает, исцеляя своим цветением и плодами.

Витольд почти не слышал её тихих речей, но сердце его беспокойно билось в груди, точно догадывалось, о какой жертве та говорила.