Баба Яга: Начало бессмертия

Ядвига провалилась в темноту, но после того, как глаза её распахнулись она уже стояла по колено в темной воде, окруженная сумеречным, непроходимым и вселяющим в сердце ужас, лесом.

Вокруг бедняжки кружил, дикий, безумный хоровод женщин с длинными, распущенными, спутанными волосами в разодранных грязных тряпках, некогда бывших платьями. Они прыгали, плясали, вскидывали руки к ней, заливаясь неистовым демоническим хохотом. В отличии от прошлого видения, Ядвига не была невидима. Помешанные женщины протягивали к ней свои руки, хватали за волосы, тянули за одежду, царапали кожу.

— Отойдите, демоницы! Не трогайте! Пустите! — кричала она в ужасе, пытаясь спастись от их острых когтей. — Что вам надо от меня?! Сгиньте, нечисть!

В нос ударил противное зловоние тухлого болота, который натолкнул девушку на мысль о том, что она оказалась в лапах утопленниц. Русалки захватили её сновидение и жаждали растерзать плоть.

— Что вам от меня надо? — кричала она, закрывая лицо руками. — Убирайтесь!

Но кольцо всё плотнее смыкалось, а безумный заливистый хохот холодил кровь.

Ядвига чувствовала, что они намереваются причинить зло и грозит ей неминуемая погибель.

— Убирайтесь, проклятые! Не трогайте меня! Не прикасайтесь!

Ей было страшно, безумный хоровод сводил с ума, голова шла кругом, а воздуха катастрофически не хватало.

— Аааайй! — взвыла девушка от боли, когда одна из русалок схватила её за волосы и рванула назад. Ядвига не удержалась и упала в воду на колени. Она понимала, что это уже давно не сон и вырваться из этой реальности почти невозможно, поэтому последнее, что ей оставалось, это бороться за собственную жизнь или отдаться на растерзание утопленниц.

Она выбрала первое и готова была напасть, как внезапно дикий истерический хохот прекратился. Русалки замерли, зашипели, а потом умолкли, врезаясь обезумевшими глазами куда-то вдаль. На миг Ядвиге показалось, что вся природа вокруг них притаилась.

— Чертовки! — повелительный гневный голос прогремел, как раскат осеннего грома.

Русалки сжались, заскулили, словно побитые щенки и с опаской начали отступать, размыкая хоровод.

Дрожащая и мокрая девушка начала в растерянности оглядываться, но никого кроме русалок не видела, хотя явно чувствовала чьё-то постороннее присутствие.

— Убирайтесь, плутовки! Она моя…

— Отдай её нам! — изворачивалась одна из русалок, чьё лицо было скрыто длинными черными, как ночное небо, волосами. — На кой она сдалась тебе?! Отдай! Мы её утянем, утопим — будет нашей пленницей.