Баба Яга: Начало бессмертия

Зофья приняла младенца, омыла его и обернула в чистый рушник, но по её растерянному взгляду Ядвига поняла, что радоваться ещё рано.

— Где моё дитя? — слабым голосом прошептала измученная женщина. — Почему не кричит?

Сердце Ядвиги рухнуло куда-то вниз, когда она взяла слабое, едва дышащее тельце в свои руки.

— Она очень слаба, — тихо шепнула Зофья на ухо своей помощнице. — Девочка не выживет.

Но упрямая Ядвига не собиралась сдаваться. Она была готова бороться за жизнь крохи и с решительностью заявила:

— Нет! Я не дам ей так просто умереть.

Зофья ахнула, прикрыв рот ладонью.

— Ах! Чего удумала! Ради Хорса, одумайся дитя. Ритуал может проводить только бабка-повитуха, но никак не ты! Да и я в это дело не гожусь, хоть намного и старше.

— Нет у нас другого выбора. Или обряд перепекания проведу я, или малышка умрёт, пока доставят бабку из соседней деревни. Поможешь?

Всё ещё сомневаясь, Зофья тихо помолилась богам и согласно кивнула.

— Управишься тут сама, пока я за свекрухой сбегаю?

— Отца новоиспеченного пошли.

На том и порешили. Старшая женщина выглянула из окна и, окликнув Адриана, послала его за матерью, да за топку принялась. Ядвига же умыла плачущую и тихо причитающую бедняжку и передала в её руки заветный свёрток.

— Как же так? — всхлипывала та, едва касаясь кончиками пальцев бледного маленького личика.

— Не оплакивай её раньше времени, — сурово наказывала ей Ядвига, ставя тесто у печи, — жива она, хоть и слаба очень.

— Что вы делать хотите?

— Перепекать младенчика будем.

— Это спасет мою доченьку?

Ядвига не сразу нашла в себе силы, чтобы ответить. Она не сомневалась, что стоит попробовать, но не знала, хватит ли у нее на это сил. Обряд сложный, мудреный, его только старухи-повитухи проводили, но она не осмелилась потушить едва зародившийся огонек надежды в смертельно усталых глазах молодой матери.

— Я сделаю всё, что в моих силах, а боги мне помогут. Не оставят новую душу без защиты.

Когда в печи уже вовсю мощь гудел огонь, Ядвига начала обряд, пока истощенная мать умывалась слезами, держа на груди слабевшее с каждым мгновением дитя.

Молодая целительница топила печь до самого вечера, как и положено, а после, до глухой полуночи, все дожидались, пока та остынет.

Когда настал срок, Марьянку перевели в другую избу.