Академические будни Бабы Яги

- Это Горыныч! – заорал тот детина, которого я держала за плечо. Он хотел подняться со скамьи, но я снова пустила магический разряд ему под кожу. В воздухе заискрило, и теперь вся корчма с ненавистью смотрела уже на меня.

- Ведьма! – вдруг заорал тщедушный мужичонка из своего угла.

- Бей их! – пробасил луковый детина.

Эти слова прозвучали как сигнал к действию. Мужики повскакали со своих мест, кинувшись на нас со всех сторон. Главарь разбойников, воспользовавшись заварухой, прописал кулаком профессору в лицо. Девар отшатнулся от неожиданности, но быстро дал сдачи.

Завязалась потасовка.

Я окинула взглядом помещение и, заметив неподалеку прислоненную у стене метлу, кинулась к ней. Ускользнула от какого-то детины, тянувшего ко мне руки, схватила черенок, и эффектно развернувшись, выставила оружие перед собой:

- Кому тут по хребтине надавать, а?! – заорала я, бешено вращая глазами.

Мужики, оценив диспозицию, тотчас отступили на пару шагов. Видимо, образ дамы с метлой наперевес будил в них глубинную память о собственных прекрасных половинах, оставшихся дома.

А еще о том, что способен творить подобный инструмент в руках разгневанной женщины.

Профессора зажимали в угол сразу пятеро. Меня попытались атаковать только пара мужиков, видимо, самых смелых. Остальные толпились поодаль, не желая участвовать, но активно подбадривая дерущихся. Особенно ретиво старался тщедушный мужичонка, не скупящийся на советы.

- Сбоку, сбоку заходи! – драл глотку он. – Да кто ж так бьет-то?!

Я увернулась от какого-то чернявого паренька, и, оказавшись за спиной балбеса, от души огрела его черенком промеж лопаток.

Второго, бородатого, кинувшегося ко мне, я встретила пыльными прутьями в лицо. Тот отшатнулся, дезориентированный, а я пошла громить драчунов направо и налево, пытаясь прорваться к профессору.

Девар держался на порядок лучше меня, но и ему приходилось туго. Метла стреножила одного из наседавших на Змея, мужичок упал, а я, перескочив через поверженного врага, заорала профессору:

- Чего ты ждешь? Уходим отсюда!

Горыныч сразу же догадался, что я подразумевала.

Воздух вокруг него тотчас сгустился. Народ, сообразив, что к чему, в панике откатился прочь.

Змей увеличивался в размерах, и в корчме ему стало тесно. Голова упиралась в потолок, хвост громил в щепки столы и лавки. Тяжелые лапы ступали без разбора, норовя всех раздавить.

Люди заорали и, высадив дверь корчмы, бросились врассыпную в теплую летнюю ночь. Змей заревел, распугивая оставшихся.