Нашла коса на камень, или приручение строптивого монарха.

Переодевшись, я уже более спокойно расплела косу и вдруг решила немного изменить прическу. Выудив из сумки большую массажную щетку, я с наслаждением расчесала свои шикарные черные волосы. Затем завязала на самой макушке высокий «конский» хвост и тряхнула головой. Жаль, что слуги не догадались захватить и зеркало! Без кресла, стола и прочего я вполне могла бы обойтись, а вот этого верного спутника любой женщины на самом деле очень не хватало.

- Вингельмина! Вы готовы? Да, при такой слышимости и стучаться не нужно.

- Да! Уже иду!

Император проводил меня к свободному месту за столом и даже лично пододвинул стул, что вызвало очередной шквал злых взглядов в мою сторону. Одна лишь Алексена добродушно мне кивнула и даже улыбнулась, да Резетта сохраняла нейтральное выражение лица.

На поздний обед нам подали суп с клецками, жареную на вертеле курицу, печеный картофель и салат из листьев одуванчиков. Из напитков был компот из неизвестных ягод и вино.

Некоторое время мы обедали молча. Лично я, чтобы абстрагироваться от частично очень неприятной компании, старалась вслушиваться в пение птиц, да почаще поглядывать на лес или в сторону реки.

К Его Величеству подошел лакей и что-то прошептал ему на ухо. Его Величество нахмурился и, извинившись, быстро вышел из-за стола.

В отсутствии императора принцессам почему-то очень захотелось поговорить.

- Вингельмина, полагаю, у вас закончились наряды, что вы не хотели, чтобы вас видели в одном и том же дважды, — елейным голоском прочирикала рыжеволосая Бьянка.

- Да нет, что вы, Ваше Высочество! – притворно возмущенно возразила красавица Сирена. – Просто служанки больше не хотят давать Вингельмине поносить их наряды! – Глубокий, сексуальный голос принцессы сразу привлек внимание прислуги к столу, и повара повернули в нашу сторону головы, прислушиваясь к разговору.

Я сжала под столом левую руку в кулак и решила промолчать. Принцессам станет неинтересно меня дразнить, они и отстанут. Но не тут-то было! Видимо решив, что мне нечем крыть или, что еще хуже, приняв мое молчание за согласие, принцессы перешли всякие границы, сделав вид, что меня здесь вообще нет, и принялись обсуждать меня уже между собой.