Под другим небом

Но задерживаться я не собиралась.

В хлебной лавке, как всегда, витали ароматы свежего хлеба, ванили, кардамона и чего-то еще умиротворяющего. Я с наслаждением вдохнула. Эбби вышла навстречу, и буквально кинулась мне на шею:

- Наташа, душечка! Приехали вы, слава Богу! Всё хорошо? Отец Джастин тоже в порядке? - я с чувством обняла её, похожую на сдобную пышечку:

- Да, Эбби, спасибо. Я так рада вас видеть! - поболтав о каких-то новостях, которые выложила мне Абигейл, я спросила осторожно:

- Скажите, а Марк приезжал сюда, пока нас не было?

Эбби закивала и метнулась к себе за прилавок.

- Приезжал, голубка моя, был. Надо же, прямо зачастил, Господи прости. - при этих словах она протянула мне письмо. - Это он вам передал, моя милая. Велел отдать, когда вернётесь с отцом Джастином вы.

Я выдохнула, и, протянув руку, взяла письмо.

“Дорогая моя Натали! Я рад, что ты приняла верное решение. В дальнейшем ты убедишься, что оно было единственно правильным. Ввиду того, что наш многоуважаемый святой-несвятой отец Джастин тот еще многоликий Янус (в чем я не желаю тебе убедиться, а просто поверить мне на слово), я решил приготовить для него небольшой сюрприз, после этого тебе будет проще поверить мне окончательно.

За сим я и отправился в небольшое путешествие. Жди меня, моя прелесть. Скоро я вернусь и мы вместе отправимся к дочери. Твой Марк”

К горлу подкатило отвращение, хорошее настроение от встречи с Эбби испарилось. Вернулись тревога, страх и ощущение липкости в душе. Что задумал этот ужасный человек? Он решил внушить мне недоверие к Джастину, но у него это не получится.

Никогда. Нужно пойти и обдумать это письмо с Джастином вместе. С этими мыслями я вышла из лавки.

Глава 23

Я думала, что сейчас пойду быстро, чтобы поскорее всё обсудить с Джастином, но по какой-то непонятной причине ноги не хотели слушаться, я шла очень медленно, глядя вперёд, рассеянным взглядом. Потом остановилась и подняла глаза к небу. Вспомнилось:

Небо — как будто летящий мрамор

с белыми глыбами облаков,

словно обломки какого-то храма,

ниспровергнутого в бездну веков!

Это, наверно, был храм поэзии:

яркое чувство, дерзкая мысль;

только его над землёю подвесили

в недосягаемо дальнюю высь.

Небо — как будто летящий мрамор

с белыми глыбами облаков,

только пустая воздушная яма

для неразборчивых знатоков! [1]

Всё-таки ему это удалось - во мне зашевелился червь сомнения. Я гнала от себя эти мысли, но доверие очень хрупкая вещь.