Под другим небом

Лиса чутко спала на моих руках, ресницы вздрагивали. Я покачивала её, ощущая эту сладкую тяжесть.

Мария откашлялась.

- Наташа, ты очень тоскуешь по тому миру, по тем людям.

Я ответила ровно:

- Да, это так. Но я никогда бы не осталась там...ну ты понимаешь. Вы с Лисой самое дорогое для меня во всех мирах.

- Наташа, - терпеливо проговорила мудрая Мария, - я хотела сказать, что там появились люди, которых ты полюбила всем сердцем. А как ты умеешь любить - я знаю.

Что я могла ответить? Так же, как моё сердце каждый день умирало от счастья, когда я видела Лису, так же каждый день оно разбивалось на части, когда я вспоминала Дилли, Эннет, Феломену.

..Джастина.

Вечером мы все оказались не голодны. Попили сока и посмотрели с Лисой мультики. Сегодня она попросила мультик о Снежной королеве. Кто бы мог сомневаться…

Когда я укладывала дочь спать, она спросила меня сонным голосом:

- Мамочка, а почему Герда не полетела сразу к Каю?

Я погладила её по кудряшкам, потом провела пальцем по её бровям и ресницам.

- Детка, но тогда не было самолётов.

- Не на самолёте, а сама.

- Но ведь она девочка, а не птичка, милая.

- Мама! Не как птичка, а просто - представила где Кай, и полетела. - Лиса зевнула, устраиваясь поудобнее.

Сердце моё сделало акробатический кульбит, а потом неровно и часто забилось.

- Лисёнок...о чём, ты, доченька?..

Однако, Лиса уже спала. Я поправила её одеяльце, погасила ночник и вышла, прикрыв за собой дверь.

Глава 32

Проводя воскресную службу, отец Джастин невольно хмурился, хотя это не соответствовало смыслу проповеди.

Его мысли были заняты тем, что утром он не нашел Книги перемещений. Куда же он мог их засунуть?.. Хотя в таком бардаке, который он регулярно поддерживал, это было неудивительно.

С исчезновением Наташи у Джастина вылетело из головы всё. Повседневные дела и обязанности он выполнял на автомате, думая только о том почему так внезапно она ушла.

Сейчас он понимал, что обманывал сам себя в том, что он философски относился к тому, что им суждено расстаться когда-нибудь.

Как калёным железом жгла его мысль о том, что он больше никогда её не увидит.

Очнувшись от своих мыслей, он понял, что замолчал, не закончив проповедь. С трудом собравшись, он механически договорил текст и вышел из-за кафедры.

Когда основная масса людей покинула церковь, к Джастину подошла Эннет Джеймс и сочувственно заглянула в глаза, которые тот старательно от неё прятал.

- Мальчик мой, на тебе лица нет, - начала она без околичностей.