Вороны вещают о смерти

Запомнили?

Мы стояли в избе старейшины, пустующей во время дневной работы. Из распахнутых окон лился мягкий свет и свежий воздух. Снаружи доносился такой непривычный, оживленный шум, ведь жилище его стояло в самом центре села.

Доброгост спрятал кулек за пазухой и вздохнул.

– Чего ж сама не передашь? Ты уже стольким помогла, а люди и не знают, кого благодарить. Ещё, чего доброго, подумают, будто это я в травники подался. – Старец усмехнулся сквозь бороду, но быстро посерьёзнел. – Ну правда, Огнеслава. Если бы люди знали, к кому обратиться, они в благодарность принесли бы кувшин молока, или сыр, или ещё что.

Я лишь покачала головой.

– Не могу пока рассказать. Не хочу. Страшно мне, да и матушка сердится.

– Страшно?

– Я так мало знаю… Простые сборы от лёгких недугов, от простуды там, или чтоб зуб не болел. А если обратятся с чем-то серьезным? Откажу – совесть замучает, но и помочь не смогу. Мне нужно время, Доброгост. Поможете? К тому же, вас народ уважает, а из моих рук, может, и не захотят неизвестные снадобья брать.

– Ох, ох… Ну что ж, хорошо, оставим пока как есть. Я буду у людей о недугах выспрашивать, а ты лечить по возможности. Все лучше, чем совсем их без помощи бросить.

Я кивнула с благодарной улыбкой.

С Доброгостом мы договорились ещё с тех пор, как рассказала ему о своем даре – даре белого таленца. Хоть я давно уже не ходила за ним в лес, но его отголоски остались со мной, прижились. Я не слышала голоса трав и зверей, не обладала Словом. Но за то время, когда дар таленца был особенно силен, я выучилась кое-чему и теперь могла свободно применять знания.

Отголосок дара также позволял мне видеть краем глаза нечёткие тени. Но присутствие нечисти я замечала редко и пока не знала, что с этим делать и как использовать. Поэтому все, что оставалось – собирать целебные травы, готовить снадобья и передавать их старейшине.

Казалось, что этого слишком мало.

– А что про Томиру слышно? – поинтересовалась я скорее из простого беспокойства, ведь знала, что ей тоже помочь не могу.

– Да все как и раньше, – посмурнев, откликнулся Доброгост. – Живут пока на сеновале, никто их к себе брать не хочет. Помогать Томириному мужу с новым домом тоже не хотят. Сам-то он вряд ли справится, и даже на пару с женой. Я с мужиками беседую, может, и удастся кого-то уговорить им в помощники, но… – Старец с досадой развел руками.