Вороны вещают о смерти

– Однажды разбитое уже никогда не станет целым, – тихо проговорила я.

А потом двинулась прочь, к краю леса. Уже не было внутри той бушующей ярости, с которой я пробудилась в мире живых. Не было неудержимого желания причинять боль каждому без разбора. Потух огонь, но остался холод. Холод, с которым я увижу страдания всех тех, кто причинил мне зло.

Чуть погодя дух присоединился ко мне, но больше не пытался остановить. В его растрёпанных волосах застряли сухие сосновые иголки и кусочки веток, но он не обращал на них внимания.

– Что ты собираешься делать?

– Сегодня – ничего. Тебе ли не знать, что нечисть не убивает сразу. Мне нужна не смерть, а страх, – равнодушно откликнулась я, глядя перед собой. – Можешь пойти со мной, если хочешь.

– Хочу.

Деревья впереди расступились, открывая вид на укутанное ночной тьмой село. Блеклый лунный свет вычерчивал крыши и столбы, блестел на полях ячменя, словно на поверхности реки. Я видела больше, чем прежде, чувствовала острее, а тьма лишь придавала сил. Ночь стала моим временем.

Временем нечисти.

Остановившись у границы, я обернулась к Лихо.

– Что, не попытаешься задержать меня? Неужели, ты наконец сдался?

– Нет. Ты ведь сказала, что сегодня никого не убьешь. Я верю тебе.

– Верить нечисти? – Я усмехнулась и покачала головой. – Сам знаешь, насколько она бывает коварной.

– Другие духи – может быть. Но не ты. От прежней Огниши в тебе осталось больше, чем ты думаешь.

С сомнением хмыкнув, я вновь обернулась к селу. Чернолес по кромке опоясывали заросли крапивы.

Люди считали ее обережной травой. На пробу я протянула к ней руку и тут же с шипением отдернула. Крапива жалила нечисть гораздо больнее, чем людей.

Тогда я отошла на шаг, оттолкнулась от земли и по широкой дуге плавно перемахнула через крапиву. Через миг Лихо опустился в траву рядом со мной. Этот короткий прыжок принес отголосок того восторга, с которым я впервые испробовала возможности призрачного тела.

– Быть нечистью не так плохо, как ты описывал, – усмехнулась я.

Вместе мы пошли к селу по высокой траве, которая даже не шуршала под ногами.

Только мантия из мха приминала под собой травинки.

– Скоро тебе надоест, поверь.

– И всё-таки не понимаю, почему ты не хочешь, чтобы я отомстила за свою смерть. Даже у богов на этот счёт нет никаких возражений.

– Против мести я ничего не имею. Но первая загубленная жизнь оставит в душе отпечаток. Он расползется как гниль, постепенно поглощая остатки твоей личности, меняя до неузнаваемости.