Вороны вещают о смерти

Слезы катились по пухлым щекам, рот чернел широким овалом на покрасневшем лице.

Люди кричали в каком-то исступлении, совсем непохожие на тех, кого я знала. Злые, безжалостные. Обезумевшие от страха. Бояться колдовства и чужого дурного умысла – в нашей природе, но я и подумать не могла, что вести о смерти волхва вкупе с парой подкладов вызовут столь рьяное возмущение.

Старейшина снова завел речь, но я почти не слушала. Глядела на толпу вокруг и на Томиру, а в мыслях была корова в темном сарае, и куры с откушенными головами, и тот въедливый, тошнотворный запах.

Хотелось обвинить кого-то в своих бедах. Хотелось, чтобы кто-то заплатил за то, что сделал.

Но Томира ли это? Она могла оказаться колдуньей, а могла быть и просто женщиной с кривыми зубами и хорошей коровой, которая попалась под горячую руку завистливых соседей.

Я глядела на нее – на запуганную пожилую женщину в рваной рубахе – и пыталась слушать ее при помощи дара. Не получалось. Похоже, действие белого таленца подходило к концу.

А своим собственным чувствам я доверять не могла. Знала, что слишком мягкая.

Низкие тучи ходили над селом. Мрачные и тяжёлые, как мои думы. Предвещали скорый дождь. Голова гудела от разгневанных криков селян, которые все ещё звенели в ушах. И не мог их перекрыть шепот навьих духов.

Я шла, практически ничего перед собой не различая. Чернолес и в ясные дни не пропускал к земле света, а теперь и вовсе затянул его густой сумрак. Однако заблудиться я не боялась. Лес уже стал словно родной.

Казалось, он помнит меня и узнает, и сам покажет дорогу. Спустя время впереди и вправду зажглись болотные огни. Подплыли ко мне, покружили в воздухе и потянулись в чащу. А я – за ними.

Я поспешила к дому, как только завершился сбор. Друзья остались послушать, как селяне десятки раз пересказывают друг другу свои беды, в которых углядели признаки колдовства. У меня же и так от всего происходящего залегла тяжесть на сердце, и совсем не хотелось с остальными перекапывать случайные неудачи в надежде свалить их на Томиру.

И оттого, что подобным заняты друзья и соседи, делалось на душе ещё более погано. Хотелось поскорее оказаться подальше от всего этого. Поэтому я накинула на плечи епанчу́² с капюшоном из плотного войлока, которая защитит от дождя и холода, и отправилась в Чернолес никем не замеченная.

И вот болотные огоньки вели вперёд, тусклым желтоватым сиянием освещая путь. Вели к тому, кто, я надеялась, сможет помочь мне снова.