Вороны вещают о смерти

Я оглядела двор и кузницу внимательнее. Ничего. Опять посмотрела вперёд – и вот оно, снова. Что-то явно было там. Что-то, что я никак не могла разглядеть. Нечеткий силуэт вился у входа в кузницу, но стоило попытаться глянуть на него в упор – пропадал.

– Кузнец, – я растерянно указала на постройку. – Видишь там что-то?

Он долго приглядывался к кузнице, сощурившись, но в конце концов покачал головой.

– О чем это ты?

– Сама не пойму. – В голову вдруг пришла неизвестно откуда взявшаяся мысль. – А вы подкладов не находили?

– Нет.

Под крыльцом искали, и в подполе, и в сарае.

– А в кузнице?

– Да с чего б… – хотел было возразить Бушуй, но осекся. Задумался.

Мы оба поднялись и пошли к кузнице. Я старалась глядеть боком, чтобы понять, движется ли то темное нечто и что оно будет делать при нашем приближении. Оно двигалось. Заметалось у порога, а потом вдруг скрылось из вида за углом.

Пока ни одной догадки не было, что это такое, но по спине пробежал противный холодок. Знакомое ощущение.

Кузница представляла собой хлипкую постройку из жердей и глины – чтобы в случае пожара не жалко было.

Я опустилась на колени у порога, провела рукой по вытоптанной земле снаружи и внутри. Если и был подклад, то искать его следовало здесь.

– Раскопать бы.

Бушуй молча достал лопату. Копнул всего дважды в том месте, куда я указала, и лицо его помрачнело.

– Не слышал прежде, чтоб под кузню закапывали. Зачем бы?

Он быстро откидывал землю в сторону, и скоро стала видна грязная ткань мешка. Бушуй подцепил его вилами и вытянул наружу.

Из прорех показалась солома, а внутри явно угадывались очертания черепа.

По телу снова побежали мурашки. Я нащупала на груди серебряный оберег, Символ Рода, и крепко сжала.

– Зачем?.. Думаю, хотели навести проклятие не просто на избу или любого из семьи, а именно на одного из вас. На тебя или твоих братьев, – предположила я. – А Млад… заходил в кузницу?

Бушуй угрюмо кивнул.

– И Зоряна заходила, – припомнила я следом. Сама посылала ее за углем для отвара. – Вот и прицепилось…

– Но почему к ним-то? Мы ведь с братьями каждый день тут работаем.

– К детям быстро порча цепляется. А ещё к больным и слабым, и тем, кто горе переживает. Так говорят.

Бушуй потыкал подклад вилами, сплюнул через плечо и поднял хмурый взгляд на меня.

– Как ты поняла, что он там? Ни в жизнь бы не подумал.

Что ему было ответить? Мне бы самой кто разъяснил.

– Да как-то само собой в голову пришло… Бушуй, надо тебе мешок этот сжечь, а остатки закопать на перекрестке.