Пропаданцы

Рука его безвольно лежала на каменном полу, и Рита ещё посторонне подумала, что надо бы перетащить парня на топчан, потому что на полу холодно. Но эта мысль была из разряда истеричного стишка «Всё равно его не брошу…» и растаяла, не успев оформиться. Потом так же машинально восприняла факт, что голова Артёма холодная, и начала разогревать её, обнимая ладонями…

- Ри…

Она склонилась над ним и, с трудом шевеля онемелыми губами, сказала:

- Не разговаривай, тебе надо отлежаться.

Её слова как будто запустили в нём что-то.

Какой-то моторчик. Артём весь пришёл в движение, пытаясь встать. Она безразлично подумала, что, произойди такое в больнице, он бы сейчас до упора лежал, опутанный каким-нибудь проводами и датчиками, а врачи смотрели на него, как на чудо. А может, и не смотрели бы… В любом случае, сейчас он пока ещё вяло извивается в попытках встать. Пришлось убрать ладони с головы, которой он недовольно мотал, помочь ему сесть и самой сесть так, чтобы спиной он мог опираться на неё. Потом, после нескольких приёмов и попыток, он поднялся сам.

Рита помогла ему дойти до топчана и усадила его.

И будто начала сама просыпаться – после первой же его реплики, едва он сел.

- Есть хочу.

Мало того что он выговорил это совершенно ненасытно, даже плотоядно, будто не ел как минимум несколько дней, так ещё и сглотнул так громко, что Шорох насторожился. Рита перехватила взгляд Артёма на разложенные на салфетке бутерброды – из «столовского» мяса с лепёшками.

Последние из прихваченных.

- Артём, разве после отравления можно есть? – осторожно спросила она, прицениваясь к его губам, которые уже не выглядели мёртвыми, а наполнялись нормальным розоватым цветом.

- Я не знаю, что можно, а что – нельзя, но у меня ощущение, что живот прилип к рёбрам. – Он умоляюще всмотрелся в её глаза. – Ритка, я съем, а?

- Сначала рот промой, - угрюмо напомнила ему девушка. – Или хоть сполосни.

Он не ел, а жрал – и понимал это сам, потому что неожиданно боязливо поднимал иногда глаза на девушку, но продолжал принимать из её рук уже не только бутерброды – и судорожно и давясь ел, ел, ел.

Лишь однажды чуть не зарычал:

- Да что ж это?! Я не понимаю! Мне этого мало! Мало!

Рита, только было настроенная на мысль: «За что же его отравили?», даже вздрогнула от этого странного вопля, раздражённого и злого.

- Артём! – позвала она. – Ешь, сколько надо, пока сытости не почувствуешь.